Черный интернационал - Владимир Колычев

– Ну что вы, что вы! – фальшиво ужаснулся мужик.

– А что за барахло? – как бы невзначай спросил Давыд, когда распорядитель исчез.

– Да бывает, что для куража в пойло всякую дрянь мешают, – ответил Эдик. – И эта хрень так бабцов заводит, что они прямо на столах колбаситься начинают. Народ такие заморочки любит, вот халдеи и стараются… Да ты не боись, у нас с этим клубом ну очень дружественные отношения…

Иначе говоря, «Эдельвейс» был одной из коммерческих структур, хозяева которых всерьез рассчитывали в случае чего на поддержку Степана и его оперов. Ну, не безвозмездно, разумеется. Только Давыду пока что не обязательно знать всех тонкостей подобных отношений. Для того чтобы стать своим в команде Степана, нужно было выдержать проверку временем.

Впрочем, Давыд догадывался, что да как. Но догадки догадками, а факты фактами.

– Но ты не думай, мы этими отношениями не злоупотребляем, – продолжал Эдик. – Так, иногда заглядываем, в таких вот, как сейчас, случаях…

– А скоро еще один такой случай намечается, – сказал Степан. – Скоро еще один приказ будет. Эдик на повышение идет…

Вообще-то, начальником милиции общественной безопасности ОВД «Битово» должен был стать майор Комов, но Федот наотрез отказался уходить с должности начальника уголовного розыска, так что замом Хлебова будет майор Савельев. Степана такой вариант устраивал вполне.

– И тебя, Давыд Батькович, приказом отдадим. Если покажешь себя. Старшим опером будешь…

– Старшим опером, да под началом подполковника Кручи – класс! – довольно улыбнулся Шмелев.

– Во соловья заливает! – усмехнулся Федот.

– Себя показывает, – без всякого ехидства добавил Эдик. И дружески подмигнул Давыду. – Сечешь фишку, братан. Степаныч для всех нас – отец родной.

– Я ж на правах отца и всыпать могу, – в шутку пригрозил ему Степан. – А то раскудахтались тут…

– Не то место, – хмыкнул Лозовой. – Здесь не всыпают, здесь наливают…

Наливать не пришлось, потому что официант принес уже разлитый по бокалам фирменный коктейль «Эдельвейс». Степан очень надеялся, что после этого напитка у него не возникнет желания лезть высоко в горы за одноименным цветком…

В зале в мельтешении лазерных зарниц на круглой сцене извивалась красотка в блестящем купальнике и сапогах-ботфортах на высоченном каблуке. В принципе сексуальная заводная куколка исполняла стриптиз, но стаскивать с себя купальник она не будет – не та программа. Но, видно, кто-то из гостей мужского пола после фирменного коктейля возомнил себя офицером горной дивизии «Эдельвейс» и на правах оккупанта полез на сцену, чтобы сорвать с танцовщицы штандарт в виде лифчика. Правда, из этого у него ничего не получилось. Два амбала из службы охраны тут же взяли его под руки и вежливо возвратили на место.

– Мужика уже плющит, – прокомментировал ситуацию Рома. – Это еще только начало, вот когда бабы начнут втыкаться, тогда сливай воду. На сцену полезут, рвать на себе все будут…

Но его пророчество не сбылось, во всяком случае, в течение часа после первого взбрыка все было спокойно.

Зато появилась новая тема для разговора. Среди толпы Степан выхватил взглядом знакомое лицо. Это была Вероника Дробышева с каким-то мужчиной. Эдик Савельев тоже их заметил.

– Ника нарисовалась, – сказал он. – Со своим ненаглядным Борисом.

Про ее «женихов» Эдик знал больше всех, как-никак квартирная кража висела на нем.

Ника блистала красотой и элегантностью. Облегающее вечернее платье – глубокое декольте, обнаженные плечи, полностью открытая спина. На шее бриллиантовое колье, на запястьях тонкие изящные браслеты – явно не дешевая бижутерия. Роскошная прическа, косметики на лице как у дивы с обложки глянцевого журнала. Стильная красавица с повышенной сексуальной энергетикой.

Борис Брайнин одет был, казалось бы, без особого изыска. Джинсы, рубаха, летние туфли. Но эти вещи смотрелись на нем дорого и стильно. Даже небрежность в прическе была плодом фантазий толкового стилиста. Симпатичный малый. И пара красивая. Чуточку легкомысленная, но для раскованной атмосферы ночного клуба самое то.

– Я пробивал этого мэна, – продолжал Эдик. – Денег у него завались. Банк один из самых сильных в России…

– Так еврей потому что, – сказал Кулик. – У евреев по части финансов особый талант.

– Понятное дело, – усмехнулся Лозовой. – Евреи, евреи, везде одни евреи… У них даже мировая валюта своя есть…

– Шекели, что ли?

– А не угадал, евро у них валюта. Чисто еврейский вариант. Шутка, конечно. Но шутка, максимально приближенная к реальности…

– А я лично против евреев ничего не имею, – сказал Федот. – Безобидный в принципе народ.

– Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, – покачал головой Рома. – Если на них по отдельности смотреть, нормальные люди, умные к тому же. А если в глобальном плане… Их масонские ложи по всему миру как те щупальца. Полмира, считай, под себя подмяли… Но я вам так скажу: «Бей жидов – спасай Россию!» – этот лозунг для даунов. А вот насчет чурок…

– Достали эти чурки, – кивнул Эдик. – Куда ни кинь – всюду они. У меня друг, Гена Любимов, ну, вы его знаете, он в ОМОНе служит. Так им во взвод чурку определили. Они куда-то ехали, а ему молиться приспичило, так он свой намаз прямо в автобусе мутить стал. Так мужики его чуть не прибили…

– Это все из-за чеченов и арабов, – авторитетно заявил Федот. – Религия-то у них в принципе правильная, добру учит, все такое. А из-за этих недобитков славяне всех чурок возненавидели. Если чечены дальше наших взрывать будут, скины совсем озвереют… Я лично как думаю: скинхедов ловить надо и сажать безо всякого. Потому что зверье. А с другой стороны, скажи, что они не правы…

Эдик тоже хотел что-то сказать на эту тему. Но в это время в его поле зрения попала высокая симпатичная девушка, которая возникла откуда-то из сияющей темноты и стремительно подошла к Нике. Степан тоже видел, как она без всяких слов протянула руки к тонким бретелькам, на которых держалось ее платье. Дернула за них. И платье упало к ногам Ники. Девчонка осталась в одних стрингах и туфлях на высоком каблуке.

Девушка тут же исчезла, как будто ее не было. Другая бы на месте Ники забилась в истерике, а этой хоть бы хны. Растерянность была секундной. Ника задорно улыбнулась, переступила через платье и устремилась на сцену. Как будто так и надо. Как будто ее раздели согласно заранее продуманному сценарию. Хотя на самом деле это было не так. Нику хотели оскорбить и унизить. Но ее потрясающая выдержка оставила ее на высоте положения.

Танцевала она не очень умело. И не долго. Но зал поставила на уши. Даже нашлись желающие повторить ее подвиг. Две мосластые молодухи залезли на сцену, стали скидывать с себя одежду. Только народ что-то не очень пялился на них. Зато Нику вызывали на бис. Но ее уже и след простыл. Забралась обратно в свое платье, и поминай как звали.