Вопреки всему - Алла Демченко

– Это ты к чему спросила?

– Просто так.

– Саша, ты все равно нигде не найдешь такого мужчину, чтобы понимал тебя до конца.

Он говорил правду, и она это знала.

– Я не о том…

Она хотела спросить у Стрельникова, почему у них нет ребенка, но так и не спросила. Если дело только в Стрельникове, то она сможет жить ради Павла и без ребенка, а если проблема в ней самой, тогда как жить? Она постоянно гнала прочь эти тоскливые мысли, но они улучали момент и просачивались в ее сознание.

* * *

Через три дня Казанцеву позвонила Марта и напомнила о своей пустячной просьбе. Неожиданному звонку он, как ни странно, обрадовался. Он тут же вспомнил свою причастность к заговору по спасению женского счастья и почувствовал себя рыцарем в деревянных доспехах.

Марта готовилась к командировке и еще раз сверяла перечень необходимых документов с теми, что лежали на ее рабочем столе в новых красных папках. Казанцев уловил отдаленный шелест бумаги, и еще он слышал, как кто-то окликнул Савельеву. Она, скорее всего, махнула рукой, дав понять, что телефонный разговор в данный момент ей куда важнее. Все остальное – подождет.

Он сказал, что приступил к выполнению поставленного задания, на что Марта рассмеялась прямо ему в ухо и пожелала удачи. И он с сожалением положил молчащий телефон на стол.

Ему так давно не звонили женщины, не просили о помощи и не желали удачи.

Марк пробежался глазами по экрану компьютера, сверяясь с расписанием занятий. Маргарита Пикуза читала лекцию в пятой аудитории. Встречаться с ней у Казанцева не было никакого желания. «Но суть ведь не в количестве встреч. Что у нас главное? – обратился Казанцев с вопросом к портрету Пирогова. – Главное – ревность Хмелевского. Тогда и встречаться надо с Русланом Васильевичем». Ситуация по-настоящему забавляла Казанцева.

Десятый кабинет на первом этаже изначально был рассчитан на всех заведующих отделениями. Три шкафа стояли в один ряд, у каждой стены – по рабочему столу, тумба с принтером и горшком с желтыми цветами стояла у окна. И когда Людмила Аркадьевна попросила его выделить отдельный кабинет для Маргариты Сергеевны, он сразу ей отказал. Личные отношения Хмелевского и Пикузы его нисколько не волновали.

В полевом госпитале каждый закоулок на вес золота, и никому из сотрудников даже в голову не могло прийти обратиться к нему с просьбой выделить отдельный кабинет.

– Марк Дмитриевич, я больше чем уверена, что в госпитале вы делали все возможное, чтобы вашим коллегам было максимально комфортно работать.

Людмила Аркадьевна говорила так, словно догадалась, о чем он думает. Ему тогда стало неудобно, и он согласился. Маленькую подсобку в самом конце коридора с окном во всю стену отдали в распоряжение Пикузы. В ее кабинет он так ни разу и не зашел. Не царское это дело – ходить по подсобкам.

Казанцев легкой походкой спустился на первый этаж и пошел в кабинет заведующих. Дверь была приоткрыта, Станислава Игоревна засмеялась, и он задумался, как правильно поступить – постучать или зайти без стука. Он директор и стучать в дверь подчиненных не обязан, но там за дверью женщина, пусть и подчиненная, и зайти без стука неудобно.

– Русланчик, смотрю на тебя и думаю, что совсем за тобой жена не смотрит. – Станислава Игоревна хлопотала возле Хмелевского.

– Это еще почему?

– Похудел. Вот Маргарита, когда…

Заходить можно было без стука. В кабинете Станислава не одна.

– Перестань! Что было, то уплыло.

– Так и уплыло?

Михайлюк опустила руки на плечи Хмелевского.

– Перестань! А если кто зайдет? Не хватало, чтобы подумали черт знает что о нас с тобой.

Массаж возымел расслабляющее действие, и Хмелевский с удовольствием прикрыл глаза.

– Боишься? Только никак не могу понять – у тебя молодая жена ревнивая или ты о Марго все время печешься?

– Брось. Ни о ком я не пекусь.

Получалось, что он подслушивает неоднозначный разговор своих подчиненных, и Казанцев резко открыл дверь кабинета в тот момент, когда Станислава массажировала шею Хмелевскому.

– Вижу, зря обеденное время не тратите. Отрабатываете навыки или повторяете, чтобы не утратить? – спросил с порога Казанцев. – Где Маргарита Сергеевна? В кабинете нет и на звонки не отвечает.

– У нее лекция у медсестер.

Станислава отошла от Хмелевского, всем видом показывая, что это простая невинность и ничего больше.

– Что передать Маргарите Сергеевне? – кокетливо улыбнулась Станислава.

– Пусть, как освободится, зайдет ко мне.

– Хорошо, передадим. Может, вам чаю налить?

Станислава выжидающе смотрела на Казанцева.

– Спасибо. В другой раз. – Марк закрыл за собой дверь и облегченно вздохнул.

– Руслан, ты, кстати, заметил, что наш Казанцев стал подозрительно часто вызывать к себе в кабинет Марго? И на звонки она ему не отвечает. С чего бы это? Вот скажи мне, Хмелевский, что в ней такого особенного?

– Все в ней особенное.

В голосе Хмелевского послышалась плохо скрываемая горечь.

– Почему же ты ее бросил, если она у тебя такая особенная? Ради карьеры?

– Увидел Нику и влюбился с первого взгляда. – Ответ Хмелевского звучал неубедительно. – Или так не бывает?

– Значит, Звонарев все-таки пообещал продвижение по карьерной лестнице, – утвердительно сказала Станислава. – Не иначе как и место главврача тебе пообещал? Ну, не за эту же должность ты женился на дочке Звонарева?

Хмелевский не ответил на ядовитое замечание Станиславы.

– Если не трудно, приоткрой дверь, чтобы Маргариту не пропустить, – попросил Хмелевский.

– Боишься, что Казанцев заждется?

Станислава допивала чай и с удовольствием наблюдала за Хмелевским. Когда он начинал злиться, лицо слегка бледнело и приобретало аристократический вид. Таким он ее волновал больше всего. Мечтательно вздохнув, она убрала со стола и приоткрыла дверь кабинета.

* * *

Климов трясся в электричке и, безразлично наблюдая за мелькающим осенним пейзажем, думал о своем.

В Заозерск он приехал в обед и направился в сквер, расположенный неподалеку от вокзала.

Кривцова он узнал сразу. За то время, что они не виделись, тот постарел, слегка раздался в плечах, но как был похож на пиявку, так и остался. «Натура не меняется», – усмехнулся Климов и поднялся ему навстречу.

– Сколько не виделись? – Сева пожал руку Климову.

– Да уже и сам не помню. Лет десять, а может, больше. Чего без дела встречаться?

– Теперь, так понимаю, у тебя появилось ко мне дело?