Мальчик из леса - Харлан Кобен

Отделка в подвале была дешевая: пластиковые панели «под дерево», приклеенные на голый бетон. Еще там был старый раскладной диван, заваленный мягкими игрушками.

Наоми Пайн, нахохлившись и опустив глаза, сидела на подлокотнике. Волосы закрывали лицо, словно бисерная шторка. Девочка была не тощая — по нынешним стандартам, наверное, полновата, — но Уайлд в таком не разбирался. Не красавица, не уродина. По идее, какая ему разница, как выглядит Наоми Пайн? А разница есть. В реальном мире. Особенно в мире подростков. Уайлд посмотрел на нее, окинул ее взглядом с головы до ног, и сердце его снова екнуло. По правде говоря, если уж быть до конца объективным и забыть про разговор с Авой, Наоми Пайн и правда выглядела как легкая добыча. И никак иначе. На вид люди бывают разные: умные, тупые, сильные, жестокие, слабые, храбрые, какие угодно. Наоми Пайн выглядела так, словно в любую секунду была готова съежиться. Словно упрашивала весь мир не делать ей больно, а мир смеялся ей в лицо.

— Я вас знаю, — сказала Наоми. — Вы мальчик из леса. — Давным-давно это определение было верным. Может, оно до сих пор верное. — Вас зовут Уайлд, да?

— Да.

— Чтоб вы знали, вы здешний бабайка. — (Уайлд промолчал.) — Ну, родители говорят малышам: не ходи в лес, а не то попадешь в лапы к дикому дяде и он тебя съест и все такое. А когда дети рассказывают страшилки, вы в них звезда первой величины.

— Бесподобно, — сказал Уайлд. — А ты меня боишься?

— Нет.

— Почему нет?

— Изгои мне по душе, — сказала она.

— Мне тоже. — Он попробовал изобразить улыбку.

— Читали «Убить пересмешника»? — спросила она.

— Читал.

— Вы у нас вроде Страшилы Рэдли.

— В таком случае ты, наверное, Джин.

— Ага, точно. — Наоми закатила глаза, и сердце Уайлда екнуло в очередной раз.

— Кто такой Ларри? Твой папа говорил с ним по телефону.

— Мой дядя. Живет в Чикаго. — Наоми опустила голову. — Вы все расскажете?

— Нет.

— Значит, просто уйдете?

— Если хочешь. — Уайлд старался говорить как можно мягче. — Значит, это челлендж. — Он сделал шаг вперед.

— Откуда вы знаете? — Наоми подняла глаза.

Он только что прочел страничку в Сети. И вспомнил, что несколько лет назад уже читал о чем-то подобном. В статье говорилось о челлендже «Сорок восемь часов», хотя позже его списали на городскую легенду. Онлайн-игра. Не самая безобидная, кстати. Дети прячутся, родители начинают паниковать. Думают, что ребенка похитили или что случилось самое худшее. Чем дольше прячешься, тем больше очков зарабатываешь.

— Какая разница? Ты играешь в эту игру, верно? — спросил Уайлд.

— Все равно ничего не понимаю. Зачем вы сюда пришли?

— Тебя искал.

— Почему?

— Кое-кто за тебя волнуется.

— Кто?

Он помедлил. Ладно, почему бы и нет.

— Мэтью Краймштейн.

— Понятно. — Уайлду показалось, что она улыбнулась.

— Что понятно?

— Наверное, считает, что он во всем виноват. Скажите ему, что это не так.

— Скажу.

— Он тоже хочет приспособиться.

Уайлд услышал наверху шаги. Несомненно, отцовские.

— Что случилось, Наоми?

— Вы читали книги по саморазвитию?

— Нет.

— А я читаю. Постоянно. Моя жизнь… — Она замолчала, сморгнула слезы, покачала головой. — В общем, в них всегда пишут про постепенные изменения. В книгах по саморазвитию. Я пробовала такой подход. Бесполезно. Все равно меня ненавидят. Знаете, каково это? Когда каждый день думаешь, что надо идти в школу, и тебя наизнанку выворачивает?

— Нет, не знаю, — ответил Уайлд. — Должно быть, хреново.

— Вот именно. — Ей понравился его ответ. — Еще как хреново. Только не надо меня жалеть, ладно?

— Ладно.

— Обещаете?

Правой рукой он сделал крест над сердцем.

— Короче, я решила попробовать, — сказала Наоми.

— Что попробовать?

— Измениться. — Лицо ее оживилось. — Полностью. Раз и навсегда. Совершить серьезный поступок. Стереть свое лузерское прошлое и начать с чистого листа. Понимаете? — Он не ответил. — Поэтому да, я подписалась на челлендж. Исчезла. Поначалу пряталась в лесу. — Она сумела улыбнуться. — И совсем вас не боялась. — (Он улыбнулся в ответ.) — Продержалась два дня.

— Несладко пришлось?

— Нет, мне понравилось. В лесу. Сама себе хозяйка. Ну, вы понимаете, да?

— Да.

— Ну конечно, вы лучше всех понимаете, — сказала она. — Это была передышка, уход от реальности. Но мой папа… Видите ли, до него не доходит, что к чему. Кто я такая. То есть он не понимает, что я лузерша…

— Никакая ты не лузерша.

Наоми посмотрела на него так, что Уайлд понял: слова его прозвучали снисходительно, и это задело Наоми. Он поднял руки, словно хотел сказать: «Прошу прощения».

— В любом случае он не виноват. Во всем этом. Но и дома хорошего мало. Понимаете, о чем я?

— Пожалуй.

— В общем, меня не было два дня, он начал писать мне эсэмэски. Собирался пойти в полицию — ну да, это часть игры. И еще… я волновалась, что он начнет сильно пить. А это лишнее. Короче, я вернулась домой, хоть и знала, что сорока восьми часов недостаточно. И рассказала папе про челлендж.

Звук шагов стал громче. Уайлд не обернулся. Беспокоиться не о чем.

— И папа решил тебе помочь?