Брудершафт с терминатором - Татьяна Полякова

— Не все, — отрезала я. — Кое-что несходится. Олега застрелили, это я знаю совершенно точно. Следовательно, убитьего я не могла, а значит…

— Ничего это не значит, — перебил Анатолий, глядяна меня едва ли не с ненавистью. — Что, скажи на милость, это меняет, разСашка по-прежнему у них?

— Если мы обратимся в милицию…

— Мы никуда не будем обращаться, — чеканя слова,произнес он.

— Ты от меня что-то скрываешь, — помолчав,заметила я. — Нет.

— Да. И это выглядит очень подозрительно.

— В каком смысле?

— Если бы дело не касалось нашей дочери, я бы решила…

— Прекрати, — рявкнул он так, что в ушахзазвенело. — Тебе не стыдно? — Я поднялась и пошла к двери, но ондогнал меня. — Извини. Мне очень тяжело, и с эмоциями я справляюсь струдом. Давай доверять друг другу.

— Мне бы очень этого хотелось.

— Что мешает?

— Не знаю, — подумав, честно ответила я.

— После твоего возвращения между нами точно стена.Такое чувство, будто ты чего-то недоговариваешь. Что там произошло? Что? Что-тотакое, о чем тебе не хочется говорить? И это что-то мучает тебя?

— Меня мучает мысль о дочери. Разве этого мало?

— Тот парень, охранник, почему он тебя отпустил?

Поначалу я не поняла смысл вопроса, стояла и ждала, когдамуж продолжит, но он замолчал, отвел глаза, а я наконец сообразила, что он имелв виду.

— Ты считаешь… Ты думаешь, что я его соблазнила? —Я с трудом нашла нужное слово.

— Даже если так, разве кто-то имеет право тебяосуждать? Ведь речь шла о твоей жизни и жизни ребенка…

Я смотрела ему в глаза. Он смешался и замолчал, глядя наменя хмуро и испуганно одновременно.

— Я не знаю, почему он отпустил меня, но моимлюбовником он не был, — сказала я спокойно, наблюдая, как испуг уходит изего глаз.

— А этот Олег?

— Олег намеревался им стать и в результате получилтабуреткой по голове.

— Это правда?

— Правда. А теперь я хочу услышать правду от тебя. Чтотебе рассказала Юлька?

— Ничего, — заволновался он. — То есть все,что она мне рассказала, ты уже знаешь.

— Вот как, — с горечью кивнула я, потому что былапочти уверена: он лжет.

— Я не понимаю… — начал он, но я, не дослушав, покинулакомнату.

На ночь я осталась в гостиной, бродила почти до утра,размышляя и пытаясь найти верное решение. Я по-прежнему считала, что необходимонемедленно сообщить в милицию и о похищении ребенка, и о гибели Юльки, и о моихподозрениях. На 99 процентов я была убеждена, что так будет правильно, нооставался еще один процент, и он не давал мне покоя. Что, если Анатолий прав?

— Я не могу рисковать, — бормотала я, терла лицоладонями и вглядывалась в темноту за окном.

Ближе к утру я решила еще раз навестить Юлькину квартиру,вдруг там хранится подсказка, зацепка, хоть что-то, проливающее свет на то, гдеможет быть ребенок. Анатолий уехал на службу. Перед этим он заглянул вгостиную, постоял молча, пока я делала вид, что сплю, и осторожно прикрылдверь. А я быстро оделась и проскользнула в гараж. Сообщать охране о своемнамерении покинуть квартиру я не стала, Анатолию вряд ли бы понравилосьзадуманное мной.

В квартале от дома я остановила такси и добралась до улицы,где жила Юлька. Возле подъезда огляделась и совсем было решила войти, ноподумала, что в квартире может находиться кто-то из родственников, отошла всторону и набрала номер телефона. Мне не ответили. Похоже, в квартире ни души.

И тут дверь подъезда распахнулась, и я увидела мужчину. Онбыл в темных очках, и я не сразу его узнала, просто хотела выждать, когда онпройдет мимо. До него было метров двадцать, не более. Я взглянула в его лицо, исердце ухнуло вниз: передо мной был Алексей, тот самый, кого я не так давнопрозвала «психом».

Я отступила ближе к кустам и опустилась на скамейку,стараясь, чтобы движения мои не выглядели подозрительно суетливыми. Он прошелмимо, не глядя в мою сторону, и свернул за угол. Мало что соображая, я бросиласьследом. Выходит, Юльку действительно убили, это не мои фантазии, и Алексейнаведывался в ее квартиру с той же целью, что и я. Следовательно, идти вквартиру теперь нет смысла: если там что-то и было, то Алексей непременноуничтожил следы.

Между тем он миновал квартал, ни разу не оглянувшись, истало ясно: прибыл он не на машине. Шел он быстро, и я едва поспевала за ним,на это да еще на то, чтобы не потерять его в толпе, уходили все мои силы, такчто о конспирации я не думала. Впрочем, он, как видно, никакой слежки неопасался, свернул с людной улицы в переулок, а я немного отстала: здесь онлегко мог меня обнаружить.

Возле библиотеки он опять свернул и оказался на улицеВерещагина, застроенной в основном старыми пятиэтажками, вошел во двор, и я,чуть помедлив, тоже. Во дворе была еще одна «хрущевка» с номером 25а на фасаде.Алексей направился к первому подъезду, открыл дверь без кодового замка и исчезза нею. А я подошла к детской площадке, опустилась на качели и задумалась.Возможно, Алексей просто зашел к кому-то, а возможно, живет здесь. Что жеделать? Звонить в милицию? Его арестуют (как же иначе, непременно должныарестовать)… И тут я едва не зарыдала с досады. С какой стати его арестовывать?В милиции нет нашего заявления о похищении ребенка. Позвонить мужу? Проследитьза Алексеем и узнать, где Саша? А если он не знает, где ребенок, что тогда?Зато дружки могут обнаружить наш интерес к нему, и в этом случае…«Думай, — бормотала я себе под нос, колотя по колену кулаком. —Думай, от этого многое зависит». И тут я неожиданно вспомнила вопрос, которыйзадал мне муж: «Почему он тебя отпустил?» В самом деле, почему? Сбежала я вчужую смену, и обвинить его в халатности не могли, следовательно, он нерисковал. Если вдуматься, весьма странный поступок.