Истина в вине - Наталья Андреева

В то время как в винном погребе хозяин замка разоблачал миллионера-самозванца, Иван Таранов и Елизавет Петровна поднялись на третий этаж.

— Где ж она может прятаться, а? — озадаченно спросил Таранов. — Это ж надо такого понастроить! Катакомбы! А главное: зачем?

— У тебя, что ли, нет загородного особняка?

— Так у меня ж на Рублевке! В заповедной зоне! И у Сивко тоже. И у тебя. А здесь зачем?

— Места красивые, — пожала плечами Елизавет Петровна.

— Красивые, — кивнул Таранов. — А толку? По-моему, Воронов слегка не в себе. Как думаешь?

— Слегка! Скажи лучше, что он помешанный!

— А ты помнишь, с чего началось?

— Все началось, когда он купил на аукционе в Париже эту чертову бутылку вина, — задумчиво сказала Елизавет Петровна и бросила на Таранова внимательный взгляд.

— «Мутон Ротшильд» с аппликацией Матисса? Точно! Все началось тогда.

— Ему не надо было этого делать.

— Точно! Не буди лиха, пока оно тихо, так, что ли? Ну, с чего начнем? — нетерпеливо спросил Таранов. — На чердак поднимемся?

— Можно и на чердак.

Иван Таранов идет к лестнице на чердак, но Елизавет Петровна вдруг останавливает его резким окликом:

— Иван! Погоди!

Таранов оборачивается и в нетерпении спрашивает:

— Ну? Что еще?

— Ты сам-то в это веришь?

— Во что?

— Что какая-то женщина прокралась ночью в замок и задушила Бейлис?

— Конечно!

Елизавет Петровна нервно смеется. Таранов начинает злиться:

— Что за намеки? Зачем ты меня сюда позвала?

— Потому что… Потому что этой ночью спали далеко не все.

— Ну, я не спал до двух часов. И что?

— Это я хотела спросить: и что же тебе мешало?

— Я ж сказал об этом за завтраком! Ах, да. Тебя ж не было. Мне мешал женский плач, — все больше раздражался Таранов. — А потом смех. Воронов чего-то не додумал, когда строил свою громадину. Здесь отличная акустика.

— Я ничего не слышала, — поспешно сказала Елизавет Петровна.

— Я не понял: ты на что намекаешь?

— Ты не спал ночью.

— И что?

— Ты ходил по замку!

— Ну, допустим, — сквозь зубы сказал Таранов. — Я хотел узнать, кто ж там так весело смеется? И по какому поводу? Мне показалось, что женщина очень хорошенькая.

— Ты по смеху это определил? — тоже начала злиться Елизавет Петровна.

— Да! По смеху!

— Сексуальный маньяк!

— Я ж не мог привезти девочек с собой! Мне даже охрану пришлось завернуть, — пожаловался Таранов. — Меня сопровождали только до ворот замка. Воронов не выносит посторонних на своей территории.

— Здесь и так полно охраны.

— Но это же его люди!

— А ты что, их боишься?

— С чего ты это взяла? — набычился Таранов.

— Ты боишься, — злорадно сказала Елизавет Петровна. — Но не хочешь, чтобы он об этом знал. Хорошо держишься, Ванечка, только это тебе не поможет.

— В каком это смысле?

— Он все равно узнает.

— Слушай, хватит делать мне намеки! Достала. Если я ночью захотел женщину, то, естественно, пошел ее искать.

— К Бейлис в спальню ты пошел. Дорожка-то проторенная.

— Она не меня туда звала, — сквозь зубы сказал Таранов.

— А с каких пор ты, Ваня, разрешение спрашиваешь? Тем более у Бейлис? А наутро она была мертва.

— Даже если это сделал я, и что?

— Дмитрий не отвяжется, пока не узнает, кто именно ее задушил. Я хорошо его знаю.

— Ну, так пойдем искать эту девку!

— Ну, найдешь ты ее, и что? — передразнила Елизавет Петровна.

— Слушай, ты свое дело сделала: задолбала меня вконец. Давай разойдемся по-хорошему, а? Я буду решать свои проблемы, а ты свои. Слава богу, они у нас разные.

— А когда-то мы были друзьями…

— Дружили наши деньги, не мы. Но Лев Абрамович умер. Ты к нему когда-то с одной стороны прилепилась, я с другой. Дуб сгнил и упал, а то, что по бокам стояло, в разные стороны качнулось, как только ветерок подул. Но даже в этом случае играть против меня тебе не резон. Знаешь — молчи. И я молчать буду. Нет ее — и проблем больше нет. Ни у тебя, ни у меня. Нет, чтобы спасибо сказать…

Таранов резко развернулся и направился к лестнице. Елизавет Петровна немного постояла на площадке третьего этажа и, подумав, начала спускаться. Но вдруг увидела, как снизу поднимается Эстер Жановна с полным подносом в руках. Похоже, что кому-то понадобился ланч. Елизавет Петровна замерла, потом осторожно, на цыпочках, сделала два шага назад. Ей было интересно: в какую же из спален зайдет экономка? Увидев результат, она чуть не рассмеялась. А когда дверь за Эстер Жановной закрылась, уже не спеша спустилась на второй этаж и направилась в кабинет Воронова.

Федор Иванович Сивко невозмутимо попивал бургундское, развалившись в кресле, и откровенно зевал.

— Скучаешь, Федя?

— Отдыхаю. Что, тоже набегалась? — усмехнулся тот.

— Я не думаю, что она спряталась на чердаке, — сказала Елизавет Петровна, присаживаясь на диван.

— Уж не знаешь ли ты, где на самом деле она спряталась?

— А если и знаю? — Елизавет Петровна потянулась к бутылке вина.

— Не возражаешь, если я не буду ухаживать за дамой? — лениво потянулся Сивко.

— Чего еще от тебя ожидать? Я сама о себе позабочусь.

— Позови лакея. Или горничную.

— Я не хочу, чтобы нам мешали.

Федор Иванович понял намек и насторожился. Поджал ноги, сгруппировался и приготовился к обороне. Она налила в бокал вина, не торопясь, с чувством, выпила. Держала паузу, и долго держала. Федор Иванович какое-то время с усмешкой за ней наблюдал, потом спросил:

— А не заигралась ли ты, Лиза? Пережимаешь. Я-то знаю, зачем ты сюда приехала: на Воронова охотишься. Думаешь, после смерти жены он рассиропился и начнет рыдать у тебя на груди? А потом предложит руку и сердце. Ты же всегда своего добиваешься. Терпения тебе не занимать. Ждешь, момент ловишь. Думаешь, это оно? Плохо же ты его знаешь. А Таранов, значит, побежал искать девчонку? Бабник!