«Н» - значит невиновен - Сью Графтон

– Мне это подходит. В котором часу?

– Может быть, в семь? Кеннет обычно приходит домой не раньше девяти, но, насколько я понимаю, вы и не настаиваете на том, чтобы он присутствовал при нашем разговоре.

– Да, лучше нам поговорить с глазу на глаз.

– Хорошо. Тогда до встречи в семь.

Я набрала телефон клиники и попала, судя по всему, в приемное отделение.

– Клиника Санта Тереза, у телефона медсестра Урса. Чем я могу помочь вам? – ответил молодой женский голос.

– Скажите, работает у вас Лаура Барни?

– Миссис Барни? Да, конечно. Подождите, я соединю вас с ней.

Через несколько секунд мне ответил другой женский голос:

– Миссис Барни слушает.

Я представилась и объяснила, почему звоню.

– Скажите, вы встречались с детективом Морли Шайном в последние две недели?

– Знаете, у нас была назначена встреча на прошлую субботу, но он не пришел. Я страшно расстроилась, так как мне пришлось отменить несколько важных дел.

– Он случайно не сказал, какие вопросы хотел задать?

– Нет, но, насколько я понимаю, они связаны с предстоящим процессом. Я ведь была замужем за человеком, которому предъявлялось уголовное обвинение.

– За Дэвидом Барни.

– Совершенно верно. Мы были женаты три года.

– Мне надо встретиться с вами. Какой день устроил бы вас на этой неделе? – Я услышала, как в помещении, из которого говорила Лаура, начал настойчиво звонить телефон.

– Я работаю каждый день до пяти. Если вы заедете завтра, я смогу уделить вам внимание.

– Лучше в четыре тридцать или в пять дня?

– Как вам удобнее.

– Хорошо, постараюсь подъехать к 16.30. Если у вас что-то изменится, перезвоните мне.

Она попрощалась и повесила трубку.

Я вернулась к своему списку и обзвонила еще девять человек – тоже наугад. Ни один никогда не слышал о Морли Шайне. Мне это совсем не понравилось. Я позвонила Иде Руфь.

– Лонни все еще в суде?

– Да, вроде бы.

– Когда он собирался вернуться?

– Наверное, к обеду. Но иногда он пропускает обед и из суда прямиком едет в юридическую библиотеку. Что-нибудь случилось? Вы хотите что-то передать ему?

На душе у меня было как-то нехорошо.

– Лучше сама разыщу его и поговорю. В каком зале обычно он бывает в суде?

– У судьи Уитти, зал номер пять. Что случилось, Кинси? У вас странный голос.

– Я потом все объясню, а пока еще не до конца разобралась.

Здание суда располагалось от офиса всего в двух кварталах, и я отправилась туда пешком. День был солнечный и ясный, легкий ветерок чуть пригибал траву перед зданием суда. Дом был в средиземноморском стиле, с башенками, арками, открытыми галереями. Вокруг росли магнолии, пальмы.

Я поднялась по бетонным ступенькам и вошла в здание через роскошные резные двери. Пол в вестибюле был выложен коричневатыми плитками неправильной формы. По потолку шли декоративные балки темного дерева, на стенах висели массивные светильники в испанском стиле, окна были забраны фигурными решетками. Такое впечатление, что в этом здании когда-то был монастырь – белые стены, лишь кое-где расписанные орнаментом.

Вестибюль был пуст. Когда я проходила мимо комнаты для совещаний присяжных, двери ее распахнулись и оттуда высыпала целая толпа мужчин, наполнив тишину топотом шагов и рокотом голосов. Вскоре послышались голоса и в других комнатах. Но в зале номер пять еще шло заседание, о чем предупреждала надпись на стене с подсветкой. Я приоткрыла дверь и проскользнула на заднюю скамью.

Лонни и его оппонент обсуждали порядок предстоящих слушаний, их голоса наполняли зал шмелиным жужжанием. Изредка в беседу вмешивался судья, назначая даты слушаний для каждой из сторон. Меня в который раз поразила обстановка, в которой решаются судьбы людей. Наконец судья объявил перерыв, я поймала взгляд Лонни и направилась к нему через проход в ограде, отделяющей аудиторию от судейского места. Лонни достаточно было одного взгляда на мое лицо.

– Что произошло?

– Давай выйдем на улицу. Есть не очень приятные известия.

Мы вышли в вестибюль, а затем на лужайку перед зданием суда, подальше от чужих ушей. Лонни вопросительно взглянул на меня. Я набрала в грудь побольше воздуха.

– Не знаю, с чего начать, поэтому начну с самого главного. Оказалось, досье Морли не только в плохом состоянии, но и многие просто отсутствуют, а те, что есть, вызывают определенные подозрения.

– Что это может означать?

– У меня такое подозрение, что он составил ложные счета за работу, которой не занимался. – Я вздохнула.

Я видела, как у Лонни побелело лицо:

– Ты же меня в гроб вгонишь.

– Лонни, у него было очень плохо с сердцем, у него тяжело болела жена. Насколько я понимаю, у него не хватало денег на жизнь, а на работу не хватало сил.

– Как же он рассчитывал из этого выкрутиться? У меня суд меньше чем через месяц. Он что, рассчитывал, что я ничего не замечу? – закипал Лонни. – Хотя, что я говорю? Я и так ничего не заметил.

– В прошлом, по моим сведениям, он был очень хорошим детективом. – Слабое утешение для адвоката, которому не с чем предстать перед судом.

Лонни побледнел, видимо, ему почудилась именно такая перспектива.

– Господи, о чем он только думал?

– Кто же теперь узнает. Может быть, надеялся, что каким-то чудом пронесет.

– Неужели все тан плохо?

– Ну, положим, у нас есть свидетели, выступавшие на уголовном процессе. Большинство из них уже получили повестки, так что на этот счет можно не беспокоиться. Примерно половина людей из нового списка о нем и слыхом не слыхивали. Возможно, я преувеличиваю. Я набирала номера телефонов наугад. В основном, я опираюсь на досье, где нет ничего, кроме обложки.

Лонни прикрыл глаза и вытер рукой пот со лба.

– Не говори мне больше про него...

– Подожди, у нас же есть еще время. Я могу восполнить кое-какие бреши. Но на всех времени не хватит, к тому же часть этих людей может просто отсутствовать.

– Боже, я же сам виноват. Занимался другими делами и ни разу не посмотрел его бумаги. Те немногие, что я видел, выглядели вполне прилично. Я знал, что он не очень аккуратен, но из тех бумаг это не следовало.

– Да, бумаги, которые есть в деле, тоже выглядят нормально. Меня больше беспокоит отсутствие множества других документов.