Смерть приходит в конце - Агата Кристи

1

Завершились последние церемонии, были прочитаны положенныезаклинания. Прежде чем навсегда замуровать вход в погребальный грот, Монту,верховный жрец храма богини Хатор, произнеся нараспев слова заговора, подмелгрот пучком священной травы, дабы вымести из него следы злых духов.

Затем грот замуровали, а все, что осталось послебальзамирования: горшки с окисью натрия, притирания и длинные лоскуты холста,которыми пеленали тело усопшей, — все это поместили в нишу рядом, и ее тожезамуровали.

Имхотеп, расправив плечи, облегченно вздохнул и согнал слица подобающее случаю выражение грусти. Все было сделано достойным образом.Нофрет погребли, соблюдая предписанные обряды, не жалея затрат (кое в чемлишних, по мнению Имхотепа).

Имхотеп поблагодарил жрецов, которые, завершив своиритуальные обязанности, вновь превратились в обычных, наделенных земнымизаботами людей. Все спустились в дом, где жрецов ждало обильное угощение.Имхотеп обсудил с верховным жрецом недавние перемены в политике. Фивыпревращались в могущественный город. Возможно, скоро снова произойдетобъединение Египта под властью одного правителя, и тогда опять наступит золотойвек, как во времена строителей пирамид[23].

Монту с уважением и похвалой отзывался о царе Небхепете-Ра.Отважный воин — и вместе с тем человек благочестивый. Вряд ли Северный Египет,где процветают корыстолюбие и трусость, сумеет оказать ему сопротивление.Единый Египет, вот что нам нужно. И в этом, несомненно, великое предназначениеФив…

Они прогуливались, рассуждая о будущем.

Ренисенб оглянулась на скалу, в которой навеки былазамурована Нофрет.

— Вот и все, — сказала она себе и почувствовала облегчение.Она, неизвестно почему, все время опасалась, что в последнюю минуту вдругвспыхнет ссора и начнут искать виноватого! Но погребение Нофрет было совершенос достойным одобрения благолепием. — Все кончилось, — прошептала Ренисенб.

— Надеюсь, да, — едва слышно откликнулась Хенет.

Ренисенб повернулась к ней.

— О чем ты, Хенет?

Но Хенет отвела взгляд.

— Я только сказала, что надеюсь, все кончено. Бывает ведь итак: думаешь, все кончилось, а оказывается, это только начало. Чего ни в коемслучае нельзя допустить.

— О чем ты, Хенет? — сердито повторила Ренисенб. — На что тынамекаешь?

— Я никогда ни на что не намекаю, Ренисенб. Я не могу себеэтого позволить. Нофрет погребли, и все довольны. Теперь все стало на своиместа.

— Мой отец интересовался тем, что ты думаешь про смертьНофрет? — спросила Ренисенб. Голос ее звучал требовательно.

— Конечно, Ренисенб. И очень настойчиво. Он хотел, чтобы ядоложила ему все, что думаю по этому поводу.

— А что ты ему сказала?

— Что это был несчастный случай. Что еще я могла сказать? Ужне думаешь ли ты, что я предположила, будто несчастную девушку мог убить кто-нибудьиз членов нашей семьи? «Никто бы не осмелился, — уверяла я его, — хотя бы извеликого почтения к тебе. Они могли роптать, но не более того, — сказала я. —Можешь мне верить, — сказала я, — что ничего подобного не произошло!» —усмехнулась Хенет и кивнула головой.