Мыс Доброй Надежды - Андрей Кивинов

В работе разведки существует один-единственный нравственный закон: цель оправдывает средства.

Дж. Ле Карре. Шпион, пришедший с холода

Тем временем, пока черный «геленваген» германского происхождения вез веселую компанию в направлении игорной столицы Южно-Африканской Республики, профессор Войцеховский и «садовник» Фишер-Рыбаков прогуливались по тенистым аллеям Сан-Сити и негромко беседовали. Михаил Александрович нервничал: после странного исчезновения Данилова он не знал покоя, каждый день ожидая каких-нибудь зловещих событий.

— Сколько мы еще прятаться будем, Андрей Борисович? — Профессор огляделся по сторонам. — Когда все это закончится?

— Михаил Александрович, мы же на эту тему уже говорили. — Рыбаков глубоко вдохнул прохладный воздух и улыбнулся: — Отдыхайте, воздухом дышите. Разве здесь плохо? Смотрите, какая красота.

С этим трудно было поспорить. Несмотря на новомодную архитектуру, все здания города-казино настолько хорошо вписывались в окружающий ландшафт, что сами казались чудесным творением дикой природы Южной Африки. Невозможно представить, что на этом месте когда-то была унылая высохшая саванна. Теперь в густых рощах, окружающих казино и отели, прятались небольшие озерца, населенные рыбой, сюда без боязни заходили антилопы, на ветвях резвились мартышки, которыми любовались многочисленные гости Сан-Сити. Для гостей хозяева отелей даже вырыли настоящее озеро, наполнив его привозной водой. Фантазия капиталистов не знала пределов. Каждый час в самом центре комплекса происходило искусственное землетрясение — с грохотом, дымом и прочими развлечениями.

— Да, наверное, вы правы, — согласился с Рыбаковым профессор. — Но ведь у меня лекции в университете…

— А вы думаете, у меня мало забот? Вот разберемся до конца с этими музейщиками, — уверенно пообещал «садовник», — тогда и вернетесь…

— Все-таки кто они такие? Это удалось выяснить?

— Не могу посвящать вас в детали, — отвел взгляд Рыбаков. — Одно скажу точно — это негодяи, готовые торговать интересами родины. В отличие от Юрия Антоновича. Поверьте мне на слово, Михаил Александрович.

— И они имеют отношение к его исчезновению? — спросил Войцеховский.

— Самое непосредственное — кивнул Рыбаков. — Поэтому мы за вас и тревожимся.

— Но я-то им зачем? — недоуменно спросил Михаил Александрович.

— Я же вам уже объяснял. Вы встречались с Даниловым и обсуждали его дела. Так?

— Обсуждали, — вздохнул профессор.

— Значит, для них вы — носитель информации, — резюмировал Рыбаков. — И информации очень важной. Теперь с вами может случиться что угодно.

Они вышли к небольшой рощице, где в тени деревьев стояла ажурная беседка.

— Давайте присядем здесь, — предложил Войцеховский, и собеседники разместились на удобных скамейках. — Ответьте мне на один вопрос, Андрей Борисович. — Войцеховский понизил голос и слегка наклонился в сторону собеседника. — Если это возможно, конечно…

— Слушаю вас, — Рыбаков пристально посмотрел на профессора.

— Вы давно в России не были?

— Давно, — кивнул «садовник». — С февраля восемьдесят восьмого.

— Примерно как и я, — задумчиво отметил Войцеховский. — Что же вас, в таком случае, с ней связывает? Полагаю, не только шифры и пароли… Хотя я, конечно, в этом деле полный профан.

— А зачем вам это?

— Интересно понять. Столько лет жить на чужбине, в постоянном напряжении, рискуя жизнью. Что-то ведь должно питать ваши силы.

Рыбаков подумал и ответил:

— Как ни банально это звучит — долг. Есть такое слово.

— Долг перед кем? — удивился Войцеховский. — Ведь там же все поменялось. И люди, и жизненные ценности. Раньше какая-никакая идея была. А сейчас-то что там может вдохновлять?

— Я как-то к философствованию не склонен, — искренне улыбнулся Рыбаков, — я офицер. Это в крови.

— Понимаю, — вздохнул профессор.

— Я вас разочаровал?

— Что вы! — задумчиво улыбнувшись, ответил Войцеховский. — Меня вот, например, память связывает. Очень крепко. Верите — даже партсобрания в Горном с нежностью вспоминаю.