Кольцо из Камелота - Элизабет Питерс

— Мы ждем, чтобы посмотреть, не собирается ли нас еще кто-нибудь похитить, — сонно пробормотала Джесс. — О Боже, я совсем сплю...

— Правильно, надо найти нору, где можно залечь, иначе мы оба свалимся замертво. Однако я сомневаюсь, чтобы какой-то приличный отель согласился принять нас. С вами дела обстоят не так плохо, основную долю грязи принял на себя ваш плащ, мой же наряд составляет в целом воротничок и один рукав.

— Как минимум, один ваш рукав прихватила на память та блондинка, — напомнила Джесс тоном, неожиданно утратившим всякие признаки сонливости.

— Не будем преувеличивать. Она просто...

— Устроила оргию, — проворчала Джесс.

— Ну, если на то пошло, почему юный Оскар с такой уверенностью заявлял о своем праве поцеловать вас на прощанье?

— А, это... — Джесс зевнула и снова впала в полукоматозное состояние.

— Вот именно, и раз уж мы затронули эту тему, я должен напомнить, что видел, как вы с Сэмом...

Легкий храп заставил его замолчать. Он пробормотал проклятие и включил мотор.

* * *

Солнечный свет ласково и тепло коснулся закрытых век Джессики. Она проснулась, не столько осознавая свое существование, сколько ощущая собственное тело. Это было какое-то жуткое и омерзительное тело. Оно все болело, и где-то внутри в нем гнездилось что-то ужасающе неприятное.

— Вот, возьмите, — откуда-то издалека прозвучал голос Дэвида. — Выпейте.

Ее пальцев коснулся холодный стакан.

— Нет, — произнесла Джесс.

Чья-то чужая рука приподняла ее и поднесла стакан к губам.

В следующие несколько минут она испытала волнующие переживания, но молодость и здоровый образ жизни восторжествовали. Джесс обнаружила, что сидит с открытыми глазами и желудок ее встал на место.

В незнакомой комнате было холодно. По рукам и груди побежали мурашки. Она потянула на себя одеяло.

— Кто меня раздевал? — вскрикнула она.

В поле ее зрения попало лицо Дэвида. Оно улыбалось, но это было единственное, что о нем можно было сказать с определенностью. Его сплошь покрывали синяки, а круги под глазами обрели нежный лавандовый оттенок.

— Гораздо оригинальнее, чем «Скажите же мне, где я», — заметил он. — Ответ на ваш вопрос должен быть следующим: либо я самолично, либо Билл, — а я знаю, что вам не понравилась бы подобная вольность со стороны незнакомого вам человека. Успокойтесь, моя дорогая, и подумайте, не мог же я положить вас в постель в этих грязнейших одеждах. И сами вы крайне грязны, но, будучи истым джентльменом, я не смог выйти за определенные рамки, а посему предлагаю вам самостоятельно воспользоваться удобствами в другом конце коридора, а заодно и удовлетворить прочие ваши нужды, такие, как...

Он предусмотрительно испарился, когда Джесс занесла кулачки. Она выбралась из постели и пошла искать ванную.

Отмывшись и одевшись, она отыскала кухню по запаху кофе. Дом был крошечный, бревенчатый, обшитый темными деревянными панелями, с таким неровным полом, что она чуть не свалилась с лестницы. Кухня выглядела как на картинке из книжки об архитектуре первопоселенцев — ни встроенных шкафов, ни кафеля, ни фарфора, ни стальных раковин. Все покрывал тонкий налет пыли, в том числе и окна, на которых не было занавесок, но зато в стекла лилось солнце, а на подоконнике цвела огромная красная герань.

— Кофе готов, — объявил Дэвид. — Я варил его сам, научился в Нью-Йорке, как делать это подобающим образом. Кстати, познакомьтесь с хозяином. Фредерик Джордж Уильям Макалистер Четвертый. Известный также как Билл.

Джесс повернулась, и рука ее оказалась в ладони здоровенного молодого человека с физиономией белого кролика, без ресниц и бровей, и с самыми великолепными белокурыми длинными волосами, какие она когда-либо видела в журнале «Вог» или еще где-нибудь. Когда он заговорил, ее больная голова загудела — голос оказался глубоким басом.

— Здравствуйте, — произнес Фредерик Джордж, известный как Билл. — У вас в Штатах принято пожимать по утрам руки? Странная идея.

— Нет, не принято, — грубо отрезал Дэвид. — Садись, дурачок.

— Не могу, пока гостья не сядет.

Джесс уселась. Прекрасный блондинистый кролик устроился за столом напротив и устремил на нее настойчивый взгляд. Теперь она разглядела, что у него есть и ресницы, и брови, но такие белые, что на расстоянии в шесть дюймов они становились практически неразличимыми. Упорный взгляд Билла не вызывал у нее неприятных эмоций: он был, безусловно, одобрительным.

— Скажите же мне, где я? — спросила она. Может быть, это был и не оригинальный вопрос, но вполне уместный.

— У Билла, — ответил Дэвид. Он поставил на стол кофе и тосты и тоже сел. — Если конкретно. А в общем и целом — в Уэльсе. Прошлой ночью, когда вы заснули, я наконец отыскал дорожный указатель и вспомнил, что здесь живет Билл.

— Очень любезно с вашей стороны, что вы нас приютили, — промолвила Джесс.

Билл улыбнулся. Его светлые глаза пробежали по ее волосам, изумрудно-зеленому свитерку, обнаженным рукам и обратно. Он улыбнулся еще шире.

— Ну, с любезностями покончено, — вмешался Дэвид, — перейдем к делу. Я обрисовал Биллу наше положение.

— Мое положение.

— Теперь уже не только ваше. — Дэвид многозначительно поскреб указательным пальцем свои синяки. — Но, как бы то ни было, он сделал несколько убедительных замечаний. Под этой сливочной внешностью скрывается — должен заметить, весьма успешно — незаурядный ум.

Билл радостно зарделся от этого двусмысленного комплимента.

— Билл заметил, — продолжал Дэвид, — что ведут себя наши преследователи, мягко говоря, странно. Мне уже приходило в голову, что это совершенно непрофессиональные бандиты. Выехать в самый критический момент, прости Господи, без бензина! Поэтому можно вполне уверенно предположить, что это чисто личная вендетта. Я хочу сказать, что за вами не гонится ни ЦРУ, ни НКВД, ни иная какая-нибудь зловещая аббревиатура.

— Сохрани Боже, я этого никогда и не предполагала!

— Знаю, знаю, но давайте придерживаться безжалостной логики. Была такая возможность, хоть и не очень большая.

— Тем более, что речь идет о кузене Джоне.

— А! — Дэвид проглотил половинку тоста и уставил на нее длинный гипнотизирующий указательный палец. — Как с подлинным блеском напомнил мне Билл, идентификация данного джентльмена как кузена Джона настолько лишена оснований, что утрачиваем всякую ценность. Фактически мы не знаем, кто он такой.

— Но все это дело должно быть связано с семейными интересами, — заспорила Джесс. — Ничего иного тут быть не может. Я никогда не работала ни в правительственных структурах, ни на какого-нибудь засекреченного ученого или еще где-нибудь. Я хочу сказать, что не знаю никаких смертоносных секретов.