MKAD 2008 - Антон Некрасов

– Но «БМВ» и «Мерседесы» – не из дешевых марок, – заметил Пискунов, не сводя ненавистного взгляда с машин.

– Десятилетние «бэхи» седьмой серии и «мерины» при сияющем внешнем виде могут стоить дешевле новых «Жигулей». Тут важна психология. – Наклонившись, Вовчик по-босяцки высморкался. – В понимании многих укрепилось, что если по дороге едет крутая иномарка, хотя бы и старая, то за рулем ее непременно готовый на все отморозок. Потому-то с работающими на таких машинах «таксистами» никто и не препирается. Просто отдают бабло. Что я однажды и сделал.

Произнеся эти слова, Володя посерьезнел.

– Теперь все сидящие за рулем таких машин, – Пискунов указал на них пальцем, – обязательно должны быть «таксистами»?

Я посмотрел в окно. За столиком, стоящим у витража, сидело четверо мужиков. Перед ними стояли дымящиеся тарелки, но они к еде не притрагивались. Они смотрели на нас, и левое веко мое, предчувствуя неприятности, задергалось.

Пострелов между тем продолжал рассказывать. Вскоре я заметил, что он и сам посматривает на кафе. Но страха в его взгляде не было.

– Имиджевые автомобили для «боя» подбираются на крупных авторынках, как правило из числа непродаваемых. У них много косяков, они залатаны, сварены, но если не присматриваться, этого не увидишь. Важен только внешний вид.

Определить тачки «таксистов» можно без труда. Косвенные признаки – грязные номера при чистой машине или плохо читаемые через тонировку «транзиты». Левый борт машины сто раз был бит и столько же раз отремонтирован. Можете полюбоваться: «очкарик» и «Ауди» словно кисточкой красили…

Я посмотрел и убедился, что это так.

– Ну, что ты зенки пялишь, мудила? – крикнул в сторону кафе Вова, и мне показалось, что его услышали.

– Ты – пойдем со мной, – кивнул он мне. – И ты пойдешь, – это адресовалось уже Пискунову. – Вы здесь подождите.

Я шел как на казнь.

– Видишь ли, это очень доходный бизнес, – бормотал Пострелов, торопливо направляясь к крыльцу. – Рисковый, но доходный. «Мерин», которого ты сейчас видел, «эмэлка», он стоит на рынке не меньше пятнадцати тысяч долларов. Машина окупит себя за пару-тройку месяцев работы. По моим сведениям, один «таксист» зарабатывает на МКАД от трех до двадцати пяти тысяч долларов в день.

– В день?! – ужаснулся я, ступая на крыльцо.

Володя посмотрел на меня и, взявшись за ручку двери, долго молчал.

– Вот именно, – прошептал он и распахнул дверь.

Я почувствовал запах жареных котлет и, как следствие, – голод.

– Да чтоб ты провалился! – громко вскричал один из сидящих за столом, мужик лет сорока, и бросил в тарелку недоеденную куриную ногу. – Весь аппетит испортил!

Сосед его слева покачал головой. Он словно осуждал сам факт появления Пострелова. После этого спокойно продолжил хлебать харчо.

– Это не мы были, – произнес странную фразу мужик и стал внимательно смотреть на меня, вспоминая, я так полагаю, свой недавний заработок. По всему выходило, что он никак не мог меня вспомнить. – Нет, не мы. А сейчас проваливай к ебеням, я есть хочу.

– На самом деле он меня боится, – злобно поджав губы, сказал Вова и ногой подтянул стул из-за соседнего столика. – Вот этот жулик, отбирающий деньги, меня боится.

– Не преувеличивай, – буркнул сидящий рядом с мужиком тощий паренек лет двадцати пяти, одетый в стильное пальто и офисный отутюженный костюм, из-под него выглядывающий. Он был чисто выбрит и даже на расстоянии пяти метров я мог безошибочно определить, что присутствующий при разговоре аромат парфюма исходил именно от него.

– Ладно, поговорим о деле, – сказал Володя и оседлал стул. – Двадцать минут назад ты и ты, – он ткнул пальцем в мужика и стильного, – отработали лузера на «Рено». «Эмэлка» сгоняла, «очкарик» подставлялся. Все записано на камеру. Я шел за «очкастым», в котором сидели вот этот молодой человек в синем пальто и ты, Лосяш. – Вова улыбкой палача улыбнулся огромному детине, ломающему куриное крылышко, – а потому доказухи у меня хоть отбавляй. Для правильных ментов «очкарик» неправым будет, а не «Рено», потому что последний включил указатель и перестраивался в свободный ряд, а вы его догнали из соседнего ряда и замочили. Куда мне нести пленку?

Я покусывал губу и вспоминал события часовой давности. Ничего подобного не могу припомнить, если даже меня начать пытать.

– Ну, предположим – чисто гипотетически предположим, – заговорил мужик, поднимая куриную ногу с тарелки, – что нам известна твоя бескорыстность. Можно было бы предложить тебе денег, но ты не возьмешь…

– Не возьму, – решительно подтвердил Вова. – Как только я это сделаю, дядя Поля меня тут же прикончит. Да и совесть не позволит взять.

– …и ментов ты за собой не водишь, ты доказуху в ГУВД носишь, где тебя никто не слушает, – продолжил «таксисит». – Значит, тебе другое нужно. Говори скорее, у нас обеденный перерыв заканчивается. Папа узнает о простое – штрафами задушит. Что тебя интересует?

– Новый серебристый «Мерседес Геленваген» в качестве тачки для «боя».

Все перестали есть и посмотрели на нас, словно только сейчас заметили наше присутствие. Мне даже показалось, что кто-то спросил: «Извините, вы кто?»

Мужик снова положил на тарелку ногу бройлера.

– Вова. – Он вздохнул. – Я бы тебе кое-что объяснил, но ведь ты, сукин сын, сам все понимаешь…

– Я понимаю. Новый «Геленваген» не совсем подходящая для подстав машина. Но это был факт, с которым тебе придется смириться, чтобы начать напрягать мозги. Потому что если ты их не напряжешь, то ответишь за сукиного сына.

– Выведешь меня на улицу?

– Чтобы ты меня избил? Ничего похожего. Пленку в ГУВД увезу.

– Как только таких гадов земля держит? – услышал я с той стороны стола, где сидел «офисный служащий».

Вова пропустил это мимо ушей. Я уже обратил внимание на то, что это человек дела. Начинает нагонять жуть и делает паузы именно в тех местах, которые помечал бы карандашиком в пьесе Станиславский.

– Джип может быть вовсе не новый, а года этак девяносто седьмого. У него могут быть проблемы с растаможкой, как часто это у вас случается. В общем, мне нужен этот «мерин».

Мужик вздохнул и вытянул из кармана кожаной куртки платок.

– Владимир, я могу лишь пообещать, что поспрашиваю. Телефон твой я знаю. Мы его вечерами прослушиваем.

– Не ври. Никто его не слушает. Если к четырем часам не позвонишь, пленка уезжает Ююкину.

– Скатертью дорога, – буркнул над ложкой «офис-мен».

– Не к Буслаеву же.

Мне показалось или это действительно кто-то сказал? Кто такой Буслаев?

Мы встали и направились к выходу.

«Рено Меган»? – едва слышно спросил я.