Маска Ра - Пол Догерти

– Во-первых, мне сложно поверить в отсутствие связи между смертью фараона и богохульным, кощунственным осквернением его гробницы, которое произошло во время путешествия божественного фараона по Нилу.

Зал в ответ громко ахнул и заволновался.

– Во-вторых, – сурово продолжал Амеротк, мне с трудом верится, что фараон умер от укуса змеи, найденной впоследствии на «Славе Ра». В третьих, я принимаю свидетельства со стороны как прокурора, так и отсутствующего в настоящий момент Менелото. Слова этих людей Правдивы. Они рассказали о том, что видели. Однако смерть фараона окружена тайной.

Сетос подался вперед всем телом, словно хотел перебить Амеротка, но судья решительным жестом остановил его.

– Решение вынесено не будет. Слушание откладывается.

Амеротк умолк и остался сидеть в своем кресле. Не говоря ни слова, Сетос поднялся со своего места с раздраженным вдохом. Поклонившись судье, а затем священному ларцу, он все так же молча удалился, и только его сандалии негромко стучали о плиты пола Зала Двух Истин. Амеротк щелкнул пальцами, давая знать, что заседание суда продолжается и будут рассмотрены другие дела. Амеротк сознавал, что Сетосу хотелось бы отвести его в сторону и поговорить о том, что он сказал в своем выступлении, но Амеротк был решительно настроен против того, чтобы его втянули в тонкую паутину интриг дворцового совета. У Амеротка было сильное желание высказаться по поводу смерти командующего Ипувера, но у него хватило благоразумия прикусить язык. Если бы его привели к присяге и потребовали его мнения, вот тогда он бы высказался. По его предположению, божественный фараон был убит, и с этим была связана смерть военачальника Ипувера. И кто же освободил Менелото? Причастен ли к этому дворцовый совет? Не поступил ли приказ таким способом быстро прервать щекотливое разбирательство, чтобы дело было снято и как можно скорее забыто? Или же Менелото, не надеясь на правосудие, сговорился с друзьями, чтобы они устроили ему побег?

Амеротк выпил маленькую чашу разведенного вина, поднесенную ему Пренхо, окинул взглядом писцов, которым волнение все еще мешало сосредоточиться.

– Заседание суда продолжается, – объявил Амеротк. – Перейдем к следующему делу!

То утро навсегда отпечаталось в памяти писцов. Главный судья Амеротк проводил разбирательство быстро и в приговорах не знал пощады. По решению суда женщина, убившая своего ребенка, должна была ходить с этим ребенком и семь дней сидеть на базарной площади для всеобщего обозрения. Не заняло много времени дело пяти пьяниц, осмелившихся помочиться в священный пруд храма богини любви Хатор. Без долгих разбирательств их отправили в Дом Тьмы, где их должны были отстегать плетью. Крупный штраф и запрещение торговать на городских базарах год и один день стали наказанием для купца, который продавал испорченное мясо, что послужило причиной смерти двух его покупателей. К полудню Амеротк решил, что достаточно усердно вершил справедливый суд божественного фараона, и закрыл заседание. Он встал с судейского места с чувством напряжения и злости и ушел в маленькую молельню при храме. Снимая подвеску, он вздрогнул, когда из полутьмы появилась чья-то фигура. На незнакомце было одеяние жреца. Амеротк отметил сильные запястья и надменный наклон головы.

– Вам не положено здесь находиться, – сказал он, отворачиваясь.

– Ну, зачем же вы так, господин Амеротк? Неужели вам изменяет память?

Амеротк с улыбкой обернулся.

– Вы несколько располнели, господин Сененмут, но глаза и голос все те же. Как же я мог их забыть?

Они обменялись рукопожатием.

– Однако сюда имею доступ только я, – напомнил Амеротк.

– Именно поэтому я пришел сюда, – ответил Сененмут. – Я принес вам привет от ее величества, госпожи Хатусу, вдовы божественного фараона.

– Я знаю, кто такая госпожа Хатусу!

Сененмут вложил ему в руку маленький свиток папируса. Развернув его, Амеротк увидел внизу картуш и коснулся его губами. Послание было лаконичным и категоричным:

Господин Амеротк и его супруга Норфрет приглашаются сегодня вечером на пир в царский дворец, где господину Амеротку будут вручены кольцо и печать знаки того, что он принят в дворцовый совет.

– Неожиданная честь, – проговорил Амеротк, поднимая глаза. Он рассчитывал увидеть Сененмута, но тот словно растворился в воздухе.

* * *

На исходе дня город купался в лучах заходящего солнца, когда Амеротк с Норфрет направлялись в колеснице в Дом Миллиона Лет. Норфрет тихо радовалась оказанной мужу чести.

– Ты должен его принять, – сжимая его руку, убеждала она. – Ты втянут в дворцовую политику, Амеротк, хочешь ты того или нет.

– Им хочется заткнуть мне рот, – лаконично выразил свое мнение Амеротк. – Они хотят заставить меня молчать либо купить. Побег Менелото, не говоря уже о внезапной смерти командующего Ипувер, для одного дня сложностей более, чем достаточно.

– К этим происшествиям ты не имеешь никакого отношения. Менелото был умелым солдатом. Он сбежал и сможет о себе позаботиться.

Амеротк вгляделся в лицо жены, выискивая признаки испуга или огорчения. Норфрет ответила ему взглядом, полным ледяного спокойствия.

– Ты знаешь правду, – решительным тоном говорила она. – Богам известна истина. И если мы знаем правду, то стоит ли беспокоиться, что скажут другие.

В итоге, как случалось всегда, она настояла на своем. Амеротку льстили и доставляли удовольствие скромные амбиции жены. Как признавалась сама Норфрет, ей нравилось ездить ко двору, где вовремя приемов можно было послушать разные разговоры и сплетни. Такую возможность нельзя было упустить. Амеротк поцеловал жену в лоб.

– Ты напоминаешь мне прекрасную тень, сжимая ее руки, объявил он.

– Значит, я – тень! – лукаво проговорила Норфрет, обвивая руками шею мужа, и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в нос.

– Тебе нравится бывать на таких собраниях, оставаясь при этом в тени. Ты любишь сидеть, слушать и наблюдать.

– Так я встретила тебя.

– А я – тебя. Помнишь? Тот вечер мы провели, наблюдая друг за другом.

Норфрет рассмеялась и поспешила из комнаты, не забыв попутно посоветовать ему надеть лучшие одежды.

Амеротк посмотрел в сторону, крепко держа поводья, обернув их вокруг запястья. На нем была новая накидка в складку и кольцо – знак звания. От парика он, как всегда, отказался. Ему вспомнилось, как в пору его службы в отряде боевых колесниц солдаты подсмеивались над офицерами, которые старались не отступать от моды, даже отправляясь в дозор в Красные земли. Норфрет, как всегда, была полна очарования как ночь. Она надела безупречный наряд из гофрированного полотна. Ее длинный черный парик украшали золотыe и серебряные нити. Дополняли наряд Норфрет серьги с аметистами и красивое, охватывавшее шею ожерелье из лазурита. Перегнувшись, она разговаривала с Шуфоем, который следовал за колесницей с зонтом в одной руке и тростью в другой.