Иная сила - Вадим Сухачевский

* * *

Из санкт-петербургских газет за конец октября 1799 года, доставленных графу Обольянинову

18-го числа с.г. государь император принял у себя во дворце рыцарей мальтийского ордена св. Иоанна Иерусалимского, странствовавших досель, после беспорядков на Мальте, по Аравийской пустыне.

Умиленные высочайшим приемом, рыцари древнего ордена избрали российского императора, государя-рыцаря своим гроссмейстером, кое звание российский самодержец соблаговолил от них принять.

Отныне полное титулование государя императора включает 51 титул и должно писаться:

«Мы, Павел Первый, Император и Самодержец Всероссийский: Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский…(Граф пропустил с дюжину строк, но и еще оставалось немало.) …Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштинский, Сторнмарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, Государь Еврейский и Магистр Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, и прочая, и прочая, и прочая».

Генерал-фельдмаршал граф Суворов-Рымникский со своим корпусом по-прежнему одерживает победы над французским генералом Масеною, загнавши того в высокие Альпийские горы…

(Обольянинов уж знал, что все обстоит ровно наоборот – больно долго шли вести в Россию из тех мест, перепутываясь по дороге.)

…выражая уверенность, что славный поход графа обернется для французских супостатов тем же, чем обернулся для турок Измаил, и что суворовский «штык-молодец» наконец обеспечит порядком погрязнувшую в разврате революции Европу…

По высочайшему указу званые обеды в Санкт-Петербурге разрешается давать не ранее часу и не позднее двух часов пополудни.

Правительствующим Сенатом дано пояснение касательно телесных наказаний, применяемых к лицам дворянского сословия.

Сие никак не стоит в противоречии с Указом о вольностях дворянских от 1762 года, ибо наказуемого прежде того лишают дворянского звания, а, потерявши звание, оный теряет вместе с тем и право на личную неприкосновенность…

…в пример другим генералу Врангелю высочайшим указом объявить строгий выговор…

Этого уж граф Обольянинов решительно не понимал. Старый генерал Врангель приказал долго жить еще в прошлом месяце. Как же собираются выговаривать покойнику «в пример другим»? Это при том, что, по словам древних, «de mortuis aut bene, aut nihil»[32]. И как, любопытственно, сие действо будет выглядеть?

Не умея этого понять, граф, как и советовал ему Пален, стал смотреть последнюю страницу газеты, где обычно печатали о происшествиях.

То, что вначале, было ему известно и без газеты.

…числа совершено странное убийство поручика конной гвардии Спирина. При входе в дом на голову ему упала тяжелая каменная балка, приведшая поручика к гибели.

Упала же она не случайно, а по умыслу, будучи хитроумным способом привязана к потолку и…

«Ладно, ладно, знаем…»

«Совершенное осьмью неизвестными нападение на мальтийского рыцаря барона фон Штраубе…»

«Тоже знаем… Вот!..»

…Игравшимися у реки Малая Невка детьми, к ужасу окружающего населения, обнаружены и выловлены из воды четыре человеческие головы, отчлененные от тел.

Лица оных голов до такого состояния обезображены рыбами и раками, что опознать их принадлежность едва ли…

Тут имелось над чем призадуматься. Обезглавленных трое, а голов четыре. Одна явно выходила лишняя…

Впрочем, разгадка сей странности была в другом углу той же газетной страницы.

…Тело одного из разбойников, напавших …числа на мальтийского рыцаря, за отсутствием кого-либо пожелавшего оное похоронить по христианскому обряду, было помещено в анатомическом театре для обучения будущих лекарей.

Однако же спустя два дня голова от тела была кем-то отчленена и исчезла.

Попечитель анатомического театра видит в том безбожную шутку кого-либо из школяров, посещающих оное заведение, и ищет среди них, особо – среди настроенных афеистистически, наиболее же пристально – среди не ходивших к исповеди более двух лет, но покуда ни один из них в сем проступке не сознался.

Обыск, произведенный с согласия попечителя у них в жилищах, также не дал результатов…

«Не там, не там ищете, господин попечитель! — мысленно проговорил граф. — У детишек бы поучились. В Малой Невке – вот где вам бы поискать!»

Столь безбожный поступок заговорщиков (а граф ничуть не сомневался, что сие сотворили именно они) говорил об их отчаянности и решимости на любые действия.

И везде-то у них были сообщники, даже в анатомическом театре!..

Нашел он также и беспалого – на серединной колонке газеты. Только, увы, находка эта была уже вовсе для Тайной экспедиции бесполезна.

…В трактире на Нарвской стороне было обнаружено бездыханное тело в мундире Измайловского полка. Судя по синим пятнам на лице, медик полицейской части предполагает как причину смерти действие сильного яда. Тот же самый яд был обнаружен в бутыли вина, стоявшей на столе рядом с покойником.

В умершем вскоре был опознан прапорщик Измайловского полка Заведомский, известный на весь Санкт-Петербург как игрок и бретер. Видимо, бретерским поединком объяснимо и отсутствие у покойного двух пальцев на правой руке, явно незадолго до смерти отрубленных.

Как попал оный прапорщик в трактир и кем совершено отравление, в полицейской части выявить не удалось…

Решительны, ничего не скажешь, решительны были заговорщики! Своих порешать, дабы концы в воду!..

Ну да что им какой-то бретер-прапорщик! Мелкая фишка в большой игре, кою, раз уж пошла такая баталия, и за фук отдать не жаль.

Вот если бы выше повелительного паленского ногтя провести розыск!..

Но сие допустимо было только в мечтаниях. Тот властный генерал-губернаторский ноготь защищал оных лиц понадежнее крепостных стен.

И граф с недовольством отшвырнул от себя бесполезную более газету.

* * *

На очень мятом, словно жеваном листке:

…Смотри, друг мой, что мне удалось раздобыть. По штилю не Державин, конечно; однако же…

Не венценосец он в Петровом славном граде,

А варвар и капрал на вахт-параде.

Нет, Павлуша, не тягайся

Ты за Фридрихом Вторым:

Как ты хочешь умудряйся —

Дон Кишот лишь перед ним.

Дивились нации предшественнице Павла:

Она в делах гигант, а он пред нею карла.

Не все хвали царей дела.

— Что ж глупого произвела

Великая Екатерина?

— Сына!

Каково?!