Ключ к тайне - Елена Чалова

– Я не хочу ехать в Америку, – решительно сказала Рада.

– Но что ты будешь делать здесь?

– Работать! Сейчас осмотрюсь, найду место… А не понравится – вернусь в Москву. – Она не сказала, что где-то на туманном горизонте маячит весьма симпатичный молодой человек по имени Алекс, который ближайшее время собирается провести в Калининграде. – А уж там… не будем загадывать.

Борис помрачнел, быстро доел суп, и Рада, не желая переводить разговор на личные темы, поволокла его в кабинет дяди проводить экскурсию.

– Смотри, – говорила она, поставив Бориса перед полками, заваленными всяческими артефактами и диковинами, – это обсидиановый кинжал, очень древний, его использовали для человеческих жертвоприношений. А это – осколок метеорита, он упал в районе Черняховска лет пятьдесят назад. Прикинь – пробил крышу и свалился прямо на стол, чуть ли не в супницу. А вот…

– Рада, – позвал Борис, и она умолкла на полуслове, с тяжелым чувством понимая, что сейчас будет иметь место выяснение отношений. – Рада, я хочу, чтобы ты…

В кармане ее затренькал мобильник, и, выпалив: «Прости, я на минутку», – Рада выскочила в коридор, потому что мелодию на песню «Я назову планету именем твоим…» она выставила на номер Алекса. Она не закрыла дверь и не сообразила, что ее оживленное лицо отражается в зеркале, и Борька видит, как она улыбается, слушая чьи-то слова, и, когда Рада сказала: «Хорошо, завтра увидимся». – Ирзов тут же мстительно заявил:

– Завтра ты едешь с нами в Светлогорск.

Рада круто развернулась:

– Что?

– Что слышала. Скво взяла билеты на троих. И гостиницу заказала.

– А меня кто-нибудь спрашивал, хочу ли я в Светлогорск?

– Эй, я не понял… ты уезжаешь? – В голосе Алекса зазвучала тревога.

– Ч-черт… – Если Скво уже заплатила за гостиницу, то подводить ее нехорошо. – Пока не знаю… Я тебе вечерком перезвоню, ладно? А пока мне нужно кое с кем поговорить.

Закончив разговор, она несколько секунд смотрела на Борьку, потом разглядела нечто вроде злорадства на его физиономии и принялась названивать Скво, но у той мобильник нудно лопотал про недоступность абонента.

– Поехали. – Ирада подхватила сумочку и устремилась к двери.

– Куда? – Борису совершенно не хотелось уходить. Квартира чертовски уютная, а он так долго готовился к разговору с Радой и нашел столько нужных слов, что ему казалось: если просто заставить ее спокойно посидеть и выслушать его тщательно выстроенную систему аргументации, Рада не сможет не согласиться, что только он, Борис, любит ее по-настоящему, только он готов увезти ее с собой (для чего им быстренько нужно будет пожениться). А в Америке, где на некоторое время ее обитаемый мир вынужденным образом сократится до него и еще нескольких соплеменников, Рада обязательно оценит его и полюбит по-настоящему. Но горе-то как раз в том, что никак ему не удается отыскать подходящий момент, чтобы завести этот важный разговор. Вот опять она куда-то бежит.

Пока в голове влюбленного крутились все эти печальные мысли, Рада уже оделась, вытолкала его на лестничную клетку, заперла дверь и устремилась вниз по лестнице. Борис не успел оглянуться, как она припустила по улице, и ему ничего не оставалось, кроме как следовать за рассерженной Ирадой, которая – он предусмотрительно не сказал этого вслух – сейчас напоминала одновременно и Юдифь, и воинственную Фриду.

Оказавшись в гостинице, Рада выяснила у Бориса, в каком номере остановилась Скво, по лестнице взлетела на третий этаж и рванула на себя дверь, даже не подумав постучать.

Увиденное впечатляло: Скво действительно оказалась в номере, но, уставившись на подругу, Рада и Борис застыли в дверях. Номер у Скво оказался весьма просторный, да еще она освободила всю середину комнаты, сдвинув кровать к стене, а кресла и столик просто выпихнула на балкон. На полу разноцветными мелками была начерчена пентаграмма, снабженная какими непонятными значками, буквами и символами. Часть из них показалась Раде смутно знакомой, но вот где она видела эти значки, вспомнить сразу не смогла. Скво сидела в центре пентаграммы, и на ней не было ничего, кроме украшений из янтаря. Руки обвивали множество браслетов из неограненного камня, а между грудей покоилась подвеска из переливавшегося теплым золотом камня размером с кулак. В руках она держала шар – круглый шар матового стекла, в котором, как показалось Раде, неторопливо перемещались дымные узоры. Руки, ноги и лицо женщины покрывал сложный узор, нанесенный темно-синей краской. Скво неотрывно смотрела в глубину шара, и губы ее двигались, произнося неслышные слова.

Рада попятилась, закрыла дверь и медленно двинулась к лестнице. Борис плелся за ней. Они как-то не сговариваясь осели в баре при гостинице, и, залпом осушив полбокала мартини, Рада спросила:

– Что это было?

– Ну… она всегда серьезно относится к работе, – промямлил Борис. – Видимо, решила испробовать магические силы янтаря или что-то в этом роде.

– Ты что, это… такое уже видел? – растерянно спросила Рада.

– Ну… не совсем, но… она мне гадала.

– Ага. – Девушка внимательно пригляделась к сидящему напротив и тискающему бокал с пивом Борису. – Та-ак, ты с ней спишь, да? – сообразила она вдруг.

– И что? – Он моментально ощетинился. – Ты же не хочешь со мной спать, я тебе не нужен, а Скво… она не против.

– Дурак ты, Ирзов, – сказала Рада устало.

– Почему это?

– Да потому. Думаю, она в тебя влюблена, и давно. А ты все за мной бегаешь, непонятно зачем.

– А если я тебя… если я тебя люблю… – выпалил он, высказав от неожиданности то, что предполагал поднести Раде постепенно.

Бармен, маячивший за стойкой, прислушивался к их разговору с явным интересом. Посетителей было немного, и он развлекался, запоминая нетривиальную беседу, чтобы пересказать все официантке Риточке, которая – он взглянул на часы – опять опаздывает на работу.

– Меня? – Рада задумчиво взглянула на приятеля. – А почему ты меня любишь, Ирзов?

– Ну, как это – почему? Это не бывает почему…

– Бывает. Ты же имеешь математическое образование и должен мыслить логически. Вот и постарайся объяснить мне и себе, в чем дело. Я не красивее Скво, это точно. И не умнее. И ты меня очень плохо знаешь, потому что после школы мы почти и не общались. Вот поехала бы я с тобой в Америку, и получил бы ты там… Может, я практикую садомазо? Или смотрю по телику только ужастики, зато ночи напролет. Или просто нам с тобой не о чем будет разговаривать, потому что мы совсем разные.

– Ну, если речь идет о чудачествах, то меня это не пугает, – хмыкнул Борька. – Вряд ли тебе удастся переплюнуть Скво.

– М-да. – Рада поежилась. Вот ведь странность: ну что такого страшного она увидела? Ну, мается Скво своей дурью, так и что? Но если честно, Рада до сих пор ощущала где-то в желудке неприятно холодный комок страха, и даже мартини, выпитый слишком быстро, не произвел обычного согревающе-расслабляющего действия. Рада вдруг поняла, что предпочла бы не видеть этого – сложных узоров, покрывающих кожу подруги… сколько же времени она себя разрисовывала? И этот шар… наверное, он наполнен дымом. Или работает на батарейках? Да еще пентаграмма на полу. Она вспомнила тщательно выполненную схему и вдруг осознала, почему некоторые символы показались знакомыми. – Я сейчас. – Рада спрыгнула с табуретки, но Борис рванулся за ней: