Бриллиант в мешке - Юлия Винер

Он сразу насторожился:

– Ну?

– А вот, – говорю, – у нас тут на прошлой неделе драка была. Хозяин ресторана с официантом дрался. Может, повредили друг друга, может, в больницу угодили, это уж я не знаю. Где же вы, – говорю, – были раньше? Или только сегодня узнали?

Он на мои претензии ноль внимания и жмет дальше:

– Вы видели, как дрались?

– Видеть, – говорю, – не видел, я дома сидел, а как орали, слышал хорошо.

– А еще что вы слышали? Из-за чего они дрались?

– И про это могу сделать предположение.

– Говорите.

Я подъехал к своему столику, где у меня тряпочки рассортированы, показываю ему:

– Видите мои материалы?

– Вижу, – говорит.

– Вот такие же мне как раз в тот день привезли. Два мешка. Да. Я ковриками занимаюсь. Вот эту работу видите? – говорю и показываю ему недоконченное панно. – Вот на нее тот материал и пошел.

– Да?

Тут у меня опасный, тонкий момент. То есть что Ицик мне мешки принес, а Ицика упоминать не хочу. Но авось проскочим.

– И вот, только я мешки с материалами получил, даже открыть не успел, вваливаются ко мне эти двое, говорят, они из ресторана, и…

– Двое – это хозяин и официант? Вы с ними знакомы?

– Да знать я их не знаю! Говорят, мы из ресторана, мы, говорят, в твоих мешках кое-что спрятали, хотим обратно забрать. И стали в мешках копаться, они вот тут стояли.

– А вы что? Позволили?

– А я инвалид, что я с ними мог сделать? Стали копаться и что-то нашли.

– Нашли?! Что нашли?

– А что, мне не видно было. Хозяин отвернулся от меня, стал находку разглядывать, да как заорет, а красное? красное, говорит, где? И этого второго, рыжего, за грудки. А этот замельтешился, клясться стал, я, говорит, не брал, может, говорит, оно в третьем мешке. А мешков и всего-то было два. Всегда три привозят, а в тот раз почему-то два. Чего-то этот рыжий темнил. Ну, тогда они убрались во двор, третий мешок искать, а потом стали драться.

Он все за мной аккуратно записывает.

Я спрашиваю:

– А что они такое там спрятали, вы знаете?

А он мне на здешний манер:

– А вы знаете?

– Знал бы, – говорю, – не спрашивал бы.

– А какое, – говорит, – ваше предположение на этот счет?

– Да какое, только одно и может быть.

– Какое же?

– Да наркотики, что еще. У них ведь это так и называется – белое, черное, зеленое, ну, видно, и красное есть.

Тоже записал, а я предлагаю:

– Может, вы кофе хотите или воды попить?

Он говорит:

– Спасибо, воды, если есть холодная.

Я поехал на кухню, налил воды из холодильника, возвращаюсь, а он тряпочки мои рассматривает, пальцами перебирает.

Господи, второй раз на том же месте! Ну, чего, спрашивается, я ему дверь открыл? Как тогда с Кармелой! Мог бы вообще не открывать, будто дома нет или болен. С какой стати я свои заготовки на видном месте разложил? Почему, идиот, так был уверен, что никому в голову не придет! Вот сейчас нащупает, и конец всему. Так и подмывает, чтоб заготовки эти у него выхватить, но вместо этого говорю сердито:

– Нет, – говорю, – вы меня простите, но заготовки мои не трогайте.

А он целую горсть заготовок набрал, и именно которые уже с узелками, потряхивает в руке, как взвешивает, и говорит:

– Вот это и есть те лоскуты, которые вам тогда привезли?

– Я их каждую тряпку в лицо не помню. Вы, главное, на место положите, они у меня в определенном порядке лежали.

Ну, на это ему плевать, но бросил заготовки обратно на столик.

– Так вы всю мою работу испортите!

Сердито говорю, а сам от облегчения чуть в обморок не падаю, спасибо, сижу.

– А как, – говорит, – эти, предположим, наркотики в ваши мешки попали? Они просили, что ли, их спрятать?

Одно из двух – или совсем дурак, или это метода такая, дурацкий вопрос задать и смотреть, какая будет реакция. Главное, понять не могу, подозревает он или просто выясняет ситуацию. На это очень толково надо ответить, но тут произошел перерыв.