Небо на двоих - Ирина Мельникова

Некоторое время мы стояли друг против друга и решали, что предпринять. Свинья сообразила быстрее. Хрюкнув, она бросилась ко мне. Взвизгнув, я отскочила в сторону и, подхватив ветку, замахнулась на нее.

– Ах ты! – грозно крикнула я. – Счас как врежу!

Свинья сердито дернула рылом, снова хрюкнула, но все же продолжила движение, направляясь ко мне. Тут в тени камня я заметила трех поросят, совсем маленьких. Кажется, один их них и попался мне под ноги.

– Кыш! – заорала я дурным голосом и опять замахнулась веткой. – Пошла вон!

– Что случилось? – надрывался от моста Давид. – С кем воюешь?

– Свинья тут! – прокричала я в ответ. – Не уходит!

– Это Амра. Она есть просит, – пояснил, вопя что было мочи, Давид. – Не уйдет, пока не угостишь!

– Чем же я ее угощу? – разозлилась я. – Дубиной?

– Не надо! – рявкнул Давид. – Она кусается!

Я услышала, как клацнул предохранитель. Короткая очередь разорвала тишину. Цепочка трассирующих пуль ушла в небо. Ухнуло и частой дробью рассыпалось по скалам эхо. Я присела от неожиданности, зато Амра недовольно взвизгнула и метнулась со своим выводком в темноту.

«Боже! – подумала я. – Куда меня черт занес?» И поднялась на ноги.

– Зачем стреляли? – крикнула я Давиду и навела на него фонарь.

Мой защитник стоял возле первого моста и улыбался. Автомат висел у него на плече.

– Амра только выстрелов и боится. Ей кто-то ухо прострелил. Не заметила? Вредная свинья, хуже сочинского гаишника. От того хоть откупиться можно, а эта взятку возьмет, но и укусит. Вся в хозяйку! Та тоже своего не упустит.

– Спасибо, конечно, но, наверное, вы все Члоу переполошили?

– Никого я не полошил, – охотно отозвался во всю мощь своих легких Давид. – Я ж говорил: здесь в каждой семье оружие, от пистолета до станкового пулемета. В прежние времена и гранатометы были, а председатель сельсовета горную пушку в сарае прятал. Со времен войны. Месяц назад властям сдал. А то говорит, чало[6]негде держать.

Я поняла, что диалог на криках через два моста грозит затянуться надолго, и помахала Давиду рукой.

– Счастливо! Я пошла!

– С Богом, иди! – крикнул он вслед. – Только левее держись, к горе прижимайся, а то дальше справа – обрыв, метров пятьдесят. Туда корова соседа упала. Прямо в заросли держи-дерева. Намучились, пока доставали…

Последние фразы догнали меня на ходу. Но наверняка я что-то не расслышала. Голос Давида превратился сначала в неясное бормотание, а затем стих вовсе.

К моему удивлению, а также к радости, дорога была если не наезженной, то хорошо натоптанной. Я светила себе под ноги, стараясь не слишком вглядываться в темноту. Боялась, что увижу нечто такое, чего испугаюсь до смерти и буду орать до паралича лицевого нерва. А потом умирать со стыда, когда откроется, что это был обычный валун или какой-нибудь корень.

Но радость вскоре улетучилась – дорога резко пошла в гору. Хотя утихший дождь зарядил с новой силой, я успела подняться по склону и разглядеть впереди два огонька, почти затерявшихся среди деревьев. Правда, после крутого подъема немедленно начался резкий спуск, и я потеряла огоньки из вида. Но теперь, во всяком случае, не сомневалась, что иду в нужном направлении. Где-то далеко гавкнула собака. И я восприняла этот звук, как лучший из всех звуков в мире.

Внезапно дорогу преградила куча плоских камней и шифера вперемешку с травой и глиной. Я осторожно обошла ее, понимая, что здесь недавно случился обвал и нет гарантии, что мне не прилетит по голове глыбой, свалившейся с откоса.

От страха, наверное, я забрала вправо сильнее, чем нужно. И чуть не поплатилась за это, поскользнувшись на глинистом склоне. Спасли меня колья, которые кто-то заботливо вбил на краю обрыва. Я схватилась за них, а луч света от фонаря нырнул вниз, в мрачную глубину, из которой отчетливо несло дохлятиной. «Или корову все-таки не достали, или жертв было больше», – подумала я. Затем, цепляясь за траву и корни деревьев, на коленках выползла назад на тропу.

Я уже настолько привыкла к дождю, что воспринимала его как необходимый антураж этой ночи, дороги, мокрых камней, кустов и грязи. В свете фонаря я разглядела, во что превратились мои джинсы – казалось, меня вываляли в противной глинистой жиже. Впрочем, куртка выглядела не лучше. Я провела ладонью по груди, проверяя, на месте ли кнопки. В магазине, где я покупала куртку, меня заверили, что она выдержит многодневный тропический ливень, и даже град ей не страшен… Но вот с абхазскими потоками она не справилась. Грязь хлюпала даже в бюстгальтере.

Что уж тогда говорить о лице, о котором я раньше так заботилась, которое холила и лелеяла. Как я боялась ранних морщин, складок и синяков под глазами! С уходом Юры эти проблемы отодвинулись на второй план. И вот уже сутки я издевалась над своим лицом на всю катушку: долго торчала на солнце, недосыпала и только что не купалась в грязи. Но, кажется, в сумке у меня завалялся носовой платок. Надо бы протереть лицо, чтобы не напугать гостеприимного хозяина…

Вспомнив о платке, я поняла, что давно не чувствую сумку на шее. Меня бросило в жар. Я машинально ощупала себя, словно сумка такая вещь, которую легко не заметить. Ничего! Пусто! А я, как ни напрягала мозги, так и не вспомнила, до какого момента сумка была при мне. Нет, на мосту она еще болталась на шее. Я точно ее поправляла, чтобы не мешала движению! А вот при встрече с Амрой… кажется, ее уже не было, когда я наклонялась за веткой…

Я шепотом выругалась. Теперь гадай, не гадай, толку никакого. Кто бы меня вразумил вовремя, что нужно быть осторожнее. В растерянности я оглянулась назад. Что делать? Документы, банковская карта, деньги – все, абсолютно все я посеяла в первые часы пребывания в чужой незнакомой стране, да еще в глуши, из которой бесплатно вряд ли выберешься. А как переходить границу без паспорта?

Я схватилась за голову. Реветь не имело смысла, нужно что-то решать. Возвращение назад по кошмарной дороге чревато новыми неприятностями, тут я не сомневалась. И где гарантия, что я отыщу сумку в такой-то темноте? Если мыслить здраво, то надо двигаться вперед. Возможно, утром удастся уговорить Давида или Вадима заняться ее поисками. А если сумку найдет случайный прохожий, заберет деньги, а документы и карту выбросит в реку? Что мне тогда останется? Навечно поселиться в Абхазии? Как обрадуются Лизонька и Юра, если я исчезну с их горизонта! Но я им не позволю ликовать слишком долго. Позвоню Любаве – среди тех, кого она тренирует, важные дамы из Госдумы и Министерства внутренних дел. Возможно, что-то посоветуют или чем-то помогут. Но это так, на всякий случай. Запасной вариант. Я ведь не теряла надежды, что сумка найдется.

Наладив контакт с разумом, я двинулась вперед. Но теперь перемещалась осторожно и медленно. По такой дороге любая спешка могла привести к печальному исходу. Проезжая часть, как я ее называла, сузилась до минимума, прижалась к скале, а затем вообще исчезла, ухнув куда-то вниз. В этом месте скальные выступы образовали природную лестницу, только ступеньки в ней были разной высоты и ширины. Я решила не рисковать и преодолела «лестницу» на пятой точке, тормозя руками и ногами на крутых участках и не думая, что джинсы теперь уже точно превратятся в тряпье.