Золотое рандеву - Алистер Маклин

— Это мы уже не сумеем представить сердечным приступом, сэр.

— Они стреляли в него три раза, — констатировал очевидное Буллен.

— Против нас выступает кто-то из разряда маньяков, сэр, — я глядел на Декстера, не в силах отвести глаз от его лица, искаженного гримасой в тот его последний момент, который стал границей жизни и смерти. — Любая из этих пуль была смертельной. Но тот, кто его убил, проделал это трижды. Кто-то, кому просто нравится нажимать на спусковой крючок, нравится смотреть, как пули рвут тело человека, пусть даже этот человек уже мертв.

— До чего хладнокровно вы об этом рассуждаете, мистер, — Буллен как-то странно посмотрел на меня.

— Конечно, хладнокровно, — я продемонстрировал капитану свой пистолет. — Покажите мне человека, который это сделал, и он получит от меня то же, что получил от него Декстер. В точности то же, и к чертям капитана Буллена и все законы. Вот как я хладнокровен.

— Прошу прощения, Джонни, — голос его снова ожесточился. — Никто ничего не слышал. Почему, хотел бы я знать?

— Он стрелял в упор, возможно даже просто воткнул ствол ему в грудь. Видите следы сгоревшего пороха. Это ослабило звук. Кроме того, все указывает на то, что этот человек, или точнее эти люди, — профессионалы. У них наверняка на пистолетах глушители.

— Понятно, — Буллен обернулся к Макдональду. — Приведите сюда Питерса, боцман. Немедленно.

— Есть, сэр, — Макдональд повернулся кругом, но тут поспешно вмешался я. — Сэр, одно слово прежде, чем уйдет Макдональд.

— В чем дело? — в голосе его сквозило нетерпение.

— Вы собираетесь отправить радиограмму?

— В самую точку попали. Я собираюсь вызвать нам навстречу пару скоростных патрульных катеров. Эти газотурбинные игрушки смогут до нас добраться к полудню. А так как я им сообщу, что у меня на борту за двенадцать часов совершенно три убийства, они будут поспешать. Наигрался я уже в эту хитроумную игру, старший. Эти липовые похороны сегодня утром должны были усыпить их подозрения, привести их к мысли, что мы уничтожили единственную улику против них. А что мы получили в результате? Еще одно убийство.

— Бесполезно, сэр. Теперь уже слишком поздно.

— Что вы имеете в виду?

— Он даже не побеспокоился поставить крышку на место перед тем, как уйти, сэр, — я кивнул на сдвинутую металлическую крышку большого передатчика. Крепежные винты были вывернуты. — Может быть, он спешил удрать, может просто знал, что нет смысла скрывать. Все равно мы рано или поздно обнаружим тело, и скорее рано, чем поздно, — я поднял крышку и отодвинулся в сторону, чтобы Буллен тоже мог посмотреть.

Передатчик этот уже передал свою последнюю радиограмму, в этом не было никакого сомнения. Внутри него была каша из разорванных проводов, мятых железок и битого стекла. Кто-то тут поработал молотком. Для такого вывода больших дедуктивных способностей не требовалось: сам молоток покоился среди искореженных обломков сложнейшей некогда начинки передатчика. Я поставил крышку на место.

— Есть аварийный передатчик, — хрипло сказал Буллен, — в тумбе стола. И бензиновый движок к нему. Он наверно упустил его из виду.

Но убийца его не упустил, он вообще был не из тех, которые упускают. И тут молоток погулял на славу. Пожалуй, аварийный передатчик пострадал даже сильнее, чем основной. Для полноты картины преступник расколошматил и щиток движка.

— Должно быть, наш приятель снова слушал свой приемник, — тихо заметил Макдональд. — Вот он и явился разбить радиостанцию, чтобы мы больше уже ничего не приняли. Ему повезло. Приди он чуть попозже, радист бы уже вернулся, мои люди драили бы снаружи палубу, и он ничего бы не смог сделать.

— По-моему, везеньем его успехи не объяснить, — возразил я. — Слишком уж он дьявольски удачлив. Не думаю, что действительно пришли какие-то еще сообщения, которые могли его побеспокоить. Он просто боялся, что они могут прийти. Он знал наверняка, что и Питерс, и Дженкинс находятся на похоронах. Возможно, он проверил, что радиостанция заперта. Подождал, пока горизонт не очистится, вышел на палубу, отпер рубку и зашел в нее. А Декстер, к несчастью для себя, увидел, как он заходил.

— Ключ, мистер, — напомнил Буллен. — Ключ. Откуда он взялся?

— Радиотехник в Кингстоне проверял радиостанцию. Помните, сэр? — Еще бы он не помнил. Радиотехник позвонил на корабль и спросил, не требуется ли какой ремонт, а капитан ухватился за это предложение как за ниспосланную богом возможность запереть радиорубку и отказаться принимать приводящие его в ярость радиограммы из Лондона и Нью-Йорка. — Он там провел часа четыре. На все, что угодно, времени хватит. Он такой же радиотехник, как я королева красоты. У него с собой был страшно внушительный чемодан с инструментами, но я подозреваю, что он пользовался единственным инструментом, если можно так выразиться. Палочкой пластилина снял отпечаток ключа. Вряд ли он успел еще и выпилить ключ на месте. Эти новые американские замки слишком сложные. Так что, я думаю, он там вообще больше ничего не делал.

Догадка моя была совершенно ошибочна. Но мысль о том, что липовый радиотехник во время пребывания в радиорубке мог заниматься еще чем-нибудь, пришла мне в голову лишь спустя много часов. Она лежала совсем на поверхности, как я ее не заметил? Подумай головой пару минут, и допер бы непременно, но прежде чем я подумал головой, пронеслись эти часы, и к тому времени было уже слишком поздно. Слишком поздно для «Кампари», слишком поздно для его пассажиров, недопустимо поздно для стольких уже членов экипажа.

Мы оставили Декстера лежать в радиорубке и заперли дверь на новый замок. Почти пять минут препирались о том, куда спрятать тело, покуда до нас не дошло вполне очевидное решение — оставить его там, где оно находилось. Все равно радиорубка в тот день никому уже была не нужна до тех пор, пока в Нассау на борт не поднимется полиция. Ему там было ничуть не хуже, чем в любом другом месте.

Из радиорубки прямиком направились в телеграфный салон. Тамошние телетайпы были подсоединены к приемо-передающим станциям, настроенным на фиксированную волну бирж Лондона, Парижа и Нью-Йорка. Грамотный в этом деле человек, такой как Питерс или Дженкинс, вполне мог перенастроить их практически на любую волну. Но ни Питерс, ни Дженкинс ничего не могли поделать в той ситуации, которую мы обнаружили. В салоне стояли два больших, остроумно замаскированных под бары передатчика. Оба они подверглись в точности тому же обращению, что и их собратья в радиорубке — снаружи не тронуты, внутренности расколошмачены вдрызг. Кто-то ночью славно поработал, радиорубка, должно быть, стояла в списке на последнем месте.

Я посмотрел на Буллена.

— С вашего разрешения, сэр, мы с Макдональдом пойдем взглянем на спасательные шлюпки. В конце концов какая разница, на что терять время.

Он сразу меня понял и кивнул. Постепенно капитан Буллен начинал выглядеть все более затравленным. Он был самый способный, самый знающий капитан «Голубой почты», но никогда за всю его долгую практику ему не приходилось попадать в такую переделку.