Город под каблуком - Владимир Колычев

– Было это, Гурьянов. А может, и не было. Может, ты сначала в квартире у Фогарева кого-то застрелил, а потом и Кабалоева догнал.

– А кого я там пристрелил? – встрепенулся Никита.

– Ну, не знаю… – пожал плечами Овчаренко. – Но ведь мы узнать можем.

– От кого?

– А кто с тобой был в квартире у Фогарева?

– Макс?

– Я не думаю, что его будет трудно расколоть.

– Может, будет… А может, уже…

– Это ты о чем, Гурьянов?

– Да так, мысли вслух…

Никита чуть ли не до крови закусил губу. Что, если Макс уже сдал его? Из дома он не выезжал, но ведь у него есть мобильный телефон, который никем не прослушивается. Он ведь мог и позвонить ментам. И позвонить, и обговорить все детали…

Темнит Овчаренко. Такое ощущение, что он знает о трупах Лютого и его дружка, которых похоронили неизвестно где. Знает, но не предъявляет. Или не хочет светить источник информации, или ему действительно не интересно, что стало с этими двумя бандитами. Это ведь трупы искать надо, а без них дело раскрытым не признают, а «глухари» никому не нужны. Может, он действительно готов остановиться на одном убийстве?..

– Думай, Гурьянов, думай.

– Так думаю.

Никита и с Ларисой спал, и самого Макса все-таки подвесил за крюк словно боксерскую грушу. Может, Макс отомстил ему и за то, и за другое? Хотел упечь его за решетку надолго или даже навсегда, потому и рассказал Овчаренко про все три трупа? Он обязательно расколется, если менты возьмутся за него официально, и вряд ли Фогарь проклянет сына за его подлость…

А вот Никита не только проклянет подлеца, он его еще и накажет. Когда представится такая возможность. А она представится, если он сядет на относительно недолгий срок…

– Думай, думай.

Никита набрал в легкие воздуха и выпалил:

– Кабалоев действительно собирался в меня выстрелить. Я его всего лишь опередил.

– Отлично, Гурьянов! – обрадовался Овчаренко. – Ты выстрелил на опережение и убил Кабалоева, так?

– Так.

– Но ты же за ним гнался?

– Гнался.

– Почему?

– Он пытался ограбить квартиру. Думал, что дома никого нет, попытался вскрыть дверь, а тут я. Он бежать, я за ним. У него был пистолет, у меня тоже. Я бы не стал стрелять в него, если бы он не достал пушку…

– Ограбить квартиру хотел?

– А что, такого быть не может? – угрюмо спросил Никита.

Он занес ногу над пропастью. Обратного пути уже нет, но ведь он может и не упасть, если менты не выбьют из-под ноги тонкий шест, переброшенный через эту пропасть. А они запросто могут сделать это. Сейчас Овчаренко скажет, что грабителей было трое, и спросит, куда делись остальные. Да и не грабители это были, скажет…

– Может. Очень даже может. А отмычки Кабалоев мог потерять, когда убегал от тебя, так? – широко улыбнулся майор.

– Потерял, – в ожидании подвоха кивнул Никита.

– Бывает и такое. А ты отмычки видел?

– Видел.

– А кто еще видел? Кто с тобой в квартире был?

– Макс был. Но он ничего не видел. Спал он. Со спиртным перебрал.

Никита чувствовал себя мухой, над которой занесли свернутую в трубочку газету. Майор мог пришлепнуть его к стенке правдой-маткой, но он не спешил делать это.

– Значит, ничего он рассказать не сможет?

– Нет.

– И ты ему про убийство ничего не говорил?

– Нет.

– Тогда про Макса вообще не упоминай. Не было его в квартире, и точка. А то вдруг что-то не то сболтнет.

– Что, не то?

– Тебе лишние проблемы нужны?

– Нет.

– Тогда делай, что тебе говорят.

Майор сдержал свое слово, и явку с повинной обеспечил, и показания в выгодном для него свете снял. Но это еще больше уверило Никиту в том, что менты выводят Макса из-под удара. Видимо, в благодарность за ценную информацию, которая помогла раскрыть им убийство.