Очаровательные глазки. Обрученная со смертью - Виктория Руссо

— Однако есть приятные изменения! Ты говоришь со мной не так, как после больницы — словно мы чужие. Нет больше этого отстраненного «вы».

— Значит, стоило написать эту любовную чушь! — пожала плечами молодая женщина, отпив вина.

— Доброй ночи! — хмуро бросил Василий и ушел в кабинет.

Акулина некоторое время сидела за столом. Ей казалось, будто она смотрится в зеркало, но не видит там своего отражения. Ей очень хотелось понять, что она упускает и какую роль в ее жизни сыграл Василий. Она не боялась что-то не вспомнить из своего прошлого, но опасалась узнать о себе нечто отвратительное, информацию, которая могла бы помешать воссоединится с мужчиной, которого Акулина теперь боготворила, — с Андреем Кирилловичем.

Молодая женщина сосредоточилась и попыталась восстановить события, о которых говорил Василий, отбросив его лиричные словесные реверансы.

— Старая усадьба… чудовище… — шептала она. — Оно сидит напротив и меня пугает его присутствие… Как я узнала, что это человек? В какой момент он снял эту шкуру?

Вдруг в голове Акулины забрезжила картинка: горящий костер посередине дома, запах сосновых веток. Кляпа уже не было, кресло-качалка, стоящее неподалеку, пусто. В комнату вошел красивый улыбающийся мужчина, которым она на тот момент была очарована. Девица радостно подпрыгнула на стуле и в три прыжка оказалась возле кабинета, торопливо забарабанив по двери своими маленькими ручками, она заголосила:

— Я тогда сказала: «Вы превратились из чудища поганого в молодца прекрасного».

— Чего? — непонимающе переспросил Василий, открыв ей дверь.

— Кто из нас деревенщина? — рассмеялась она и захлопала в ладоши, как малолетняя дурочка. — Я вспомнила! Ты появился в проходе и еще горел огонь прямо посредине зала!

Василий рассмеялся и с радости обнял Акулину, но она отстранилась, и тихо произнесла:

— Это все, что я вспомнила. Сколько лет прошло с того момента?

— Лет… двенадцать!

— Двенадцать? Что же ты со мной сделал, раз я захотела позабыть столько лет своей жизни?! — изменившись в лице, выпалила молодая женщина и поспешила в свою комнату. Это был слишком большой промежуток, который вряд ли подлежал восстановлению. И теперь она усомнилась, стоит ли ей вообще вылавливать из мутной реки-сознания то, что она забыла.

Утром за завтраком Акулина была молчалива. Еда была отвратительна, потому что ее готовил Василий и, как выяснилось, впервые в жизни.

— Надо купить другой еды! — капризно потребовала девица, почему-то боясь остаться голодной. Она брезгливо рассматривала пригоревшие комки крупы, ковыряя их деревянной ложкой.

— У меня нет денег! Я все отдал за квартиру. Пришлось продать бриллиантовые запонки…

— Твои счастливые запонки? — воскликнула Акулина и тут же испуганно прикрыла рот, не понимая, почему это сорвалось с ее языка. — Это случайность. Я не знаю, зачем я это сказала.

Акулина отвернулась в сторону окна. Его обрамляли старые пожелтевшие занавески, напоминающие паутину, сотканную искусником-пауком. Небо было серым, моросил мелкий дождь.

— И еще мне нужна одежда! Я не могу все время сидеть здесь, — мечтательно выдохнула молодая женщина.

— Куда тебе идти? В больницу?! Я слышал, как ты звала его ночью!

— Кого звала? — удивилась Акулина.

— Своего докторишку! — зло выплюнул ей в лицо Василий. Он не желал мириться с второстепенной ролью, но сражаться за ее внимание не хотел.

— Мне нужна нормальная еда и одежда! — требовательно произнесла Акулина, шлепнув ладонью по столу.

— Я же сказал: у нас нет денег!

— Тогда иди и заработай или укради — мне все равно! — отчеканила молодая женщина, глядя на Василия с отвращением. — Ты сказал, что истратил наши общие деньги. Это ты довел меня до этого состояния и похитил часть моей жизни! За тобой должок! А долг платежом красен!

Акулина встала из-за стола, и нарочито шлепая босыми ногами, скрылась за дверью своей спальни.

— Зачем я только пошел в эту больницу?! — сокрушался мужчина, не понимая, как действовать дальше.