Заблудшая душа - Антон Грановский

— Ну! — поторопил Глеб. — Тяни, а то сорвемся!

И парень потянул.

…Потом Эльза неподвижно лежала на траве. Лицо ее было бледным, почти безжизненным, словно бы вылеплено из глины. В широко раскрытых глазах застыл ужас, рот был приоткрыт, но из него не доносилось ни звука.

— Что с ней? — крикнул кто-то.

— Шок! Это называется шок!

— Надо звонить в «Скорую»!

— Ну, так давай!

Глеб присел рядом с Эльзой, просунул руки ей под спину, поднатужился и, едва не упав, поднялся на ноги. Потом, прижимая Эльзу к себе и пошатываясь, пошел в сторону города.

— Чего встали?! — крикнула тощая девушка. — Помогите ему кто-нибудь!

Парни бросились на помощь Глебу, но он их не видел. Он смотрел на левую руку Эльзы, прижатую к ее груди. Кисть руки была противоестественно вывернута наружу, и, глядя на эту кисть, Глеб чувствовал только одно — ужас.

* * *

— Ужас, — тихо пробормотал Юрий Петрович, сочувственно глядя на Корсака. — Что же с ней случилось? Она сильно травмировалась?

— У нее был болевой шок, — негромко ответил Глеб, помешивая ложечкой кофе во второй чашке. И пояснил: — Когда я тянул Эльзу за руку, я порвал ей сухожилия и повредил сустав. Меня забрали в милицию. Хотели судить, но свидетели подтвердили, что это был несчастный случай. Потом приезжали какие-то люди из геодезической комиссии, обследовали обрыв… Они сделали вывод, что берег осыпался сам. Ну, или что-то в этом роде. В общем, меня отпустили.

Глеб отпил глоток кофе. Юрий Петрович последовал его примеру.

— А что было потом? — спросил библиотекарь. — Получается ведь, что вы проиграли спор.

— Спор?

— Ну да. Вы ведь с ней поспорили, помните?

— Ах, спор! — Глеб усмехнулся. — Да, со спором вышла странная история…

* * *

Они уже полчаса сидели в кафе. Съели несколько порций пирожного, выпили по два стакана «Тархуна». Все это время Эльза смотрела на Глеба холодновато-насмешливым взглядом. Левая рука Эльзы была загипсована и висела на перевязи. В первую же секунду встречи Глеб спросил, что сказали врачи про руку и долго ли придется ее лечить. Эльза ответила, что рука — пустяк, легкий вывих, «не стоит заморачиваться».

И вот теперь, после получаса молчания, переглядываний и неловких фраз, Эльза вдруг отодвинула от себя вазочку с недоеденным мороженым и, глядя Корсаку в глаза, сказала:

— Ты не проиграл этот спор. И я не проиграла. Мы оба выиграли. Ты тоже так думаешь?

— Да, — тихо обронил Глеб, не отводя от нее восхищенного и смущенного взгляда.

Эльза тоже внимательно его разглядывала. Вдруг она улыбнулась:

— Слушай, Корсак, откуда ты такой взялся?

— Ты же знаешь, я приехал сюда с родителями.

— И вы будете жить здесь всегда?

Глеб пожал плечами:

— Не знаю. — Он секунду помолчал, затем счел нужным разъяснить: — У отца были неприятности в Москве. Он выступил на каком-то научном совещании и сказал, что не нужно каждый раз ссылаться на работы Ленина и Маркса. Тем более что и в их работах есть масса ошибок.

Эльза удивленно приподняла брови:

— Он правда так сказал?

— Да.

— И что было потом?

— Отца стали «клевать». И один друг посоветовал ему уехать подальше, пока все не уляжется. Вот мы и уехали.

— Н-да. Видимо, твой папик такой же сумасшедший, как и ты. Трудно было менять школу?

— Не очень. Правда, я немного скучаю по старым друзьям. Хотя здесь у меня появились новые.

Эльза чуть прищурила зеленые кошачьи глаза.

— Поцелуй меня, — тихо попросила она.

— Что? — растерянно проговорил Корсак.

— Ты ведь хотел, чтобы свидание было настоящим.

— Да.

— Тогда чего же ты медлишь? — Эльза поднялась со стула, перегнулась через стол и крепко поцеловала Корсака в губы. Потом слегка отстранилась и уточнила: — У тебя предки дома?

— Нет, — ответил Глеб. — Папа в экспедиции. А мама сейчас у подруги в Питере.

— Отлично! А то у меня бабка вечно дома, никуда не выходит.

Глядя на подернутые томной поволокой глаза Эльзы, Глеб, непонятно почему, вдруг вспомнил разговор приятелей о том, как Эльза «делала это с одним парнем» в школьной кладовой, и невольно обронил:

— Где же ты обычно встречаешься с парнями?

— Обычно? — Зеленые глаза сузились. — Да где придется. Ну, так как? Едем к тебе?

Глеб почувствовал, как где-то внутри у него зашевелился горячий ком.

— Хорошо, — выдохнул он. — Поехали. Только заплачу за пирожные и напитки.

…Ровно полчаса спустя Глеб перекатился на спину и, тяжело дыша, уставился взглядом в белый потолок.

— Не ожидал, да? — Эльза, дыша так же тяжело, как он, усмехнулась. — Да, это мой первый раз. А ты думал, я с каждым? Думал, я шлюха, да?

— Нет, — хрипло проговорил Глеб. — Я ничего такого не думал.

— Думал, я же знаю!

Глеб, не зная, что сказать, потянулся за сигаретами.

— И мне дай, — попросила Эльза.

Глеб дал ей сигарету, взял себе. Чиркнул зажигалкой перед лицом Эльзы, потом прикурил сам. Эльза втянула грудью горький дым и закашлялась.

— Гадость, — сказала она, отмахиваясь от дыма загипсованной ладонью. — И как вы курите?

Глеб молчал. Его не покидало чувство нереальности всего происходящего. Он только что занимался любовью с самой Эльзой Зиберт! Да кто в это поверит?!

— А что у тебя с этой полоумной? — спросила вдруг Эльза.

— С кем? — не сразу понял Глеб.

— С Бегловой. Кирой.

— Мы… просто друзья. И, пожалуйста, не называй ее полоумной. Она очень хорошая.

Эльза фыркнула.

— Что же ты ее бросил, такую хорошую?

— Я не бросил. Ну, то есть, еще не бросил, — поправился Глеб. И смутился, запутавшись в словах.

— А ты молодец, — похвалила Эльза. — Хорошо устроился. Спишь и с ней, и со мной?

— Это не так, — возразил Глеб.

— Ты же сам только что сказал, что ее не бросил.

— Я сказал, что ещене бросил.

— Тогда что ты делаешь здесь? Со мной?

Глеб вдавил сигарету в пепельницу и повернулся к Эльзе. Посмотрел на ее острое плечо, нежную шею, волосы, лицо, вдохнул запах ее кожи. И вдруг снова почувствовал, что пропадает.

— Эльза… — Голос его подрагивал от волнения. — Можно тебя кое о чем спросить?