Гори все синим пламенем - Марина Серова

— Ой, что это я, уснул, что ли? — воскликнул Беккер-старший, резко вскинув голову с подушки.

— Нет, это вам только кажется, — не скрывая иронии, позевывая, отозвалась я.

Довольно сытный обед, приготовленный заботливой Юлией Николаевной, разморил меня так, что глаза стали слипаться, и казалось даже, разноцветные сны начали кружиться возле головы. Я пыталась бороться с ними, периодически встряхивала головой, пощипывала себя за щеки, но чувствовала, что это мало помогает, пока, наконец, Валерий Павлович собственной персоной не нарушил мое полусладкое-полумучительное состояние.

— О-о-о… — тяжело вздохнул Беккер, взявшись обеими руками за голову. — Чугун, литой чугун…

— Вам не лучше? — спросила я.

— Когда человеку плохо, он не знает — лучше, не лучше. Плохо, и все. Башка трещит, плечо ноет…

— Валера! — воскликнула Юлия Николаевна, быстро спускаясь с лестницы.

— Т-ты чего? — от неожиданности вздрогнув, спросил он. — Ты уже вернулась?

— Да, — виновато покивала Юлия Николаевна. — Как ты?

— Нормально, — махнув рукой, ответил Беккер, косо посмотрев при этом на меня.

— Нормально, — подтвердила я, понимая, что Валерий Павлович намерен успокоить взволнованную супругу.

Все время после обеда Юлия Николаевна находилась в своей комнате, так же, как и Виталька. Я посоветовала им отдохнуть, уверив, что Валерию Павловичу сейчас их присутствие абсолютно ни к чему. Родственники пострадавшего сначала возражали, но усталость все же поборола чувство долга по отношению к главе семейства, и они отправились отдыхать, оставив меня в одиночестве сидеть возле клиента. Теперь же Юлия Николаевна выглядела растрепанной, так как, вероятнее всего, ложилась вздремнуть, а Виталька так и не вышел, наверное, уснув глубоко.

— Пойду в порядок себя приведу, — поправляя волосы, заметила супруга Беккера.

— Ступай, ступай, — ответил он, обрадованный избавлением от лишней заботы.

— Залежался я, — пожаловался он, когда мы вновь остались наедине. — Олегу, может, помощь нужна. Сделает он все как надо или нет? — спросил Беккер скорее самого себя, чем ожидая ответа от меня.

— Сделает, — заявила я. — Этот господин довольно хитер и себе на уме. Так что, поверьте: в вас он сейчас не нуждается!

— Что это ты так о нем? — удивленно спросил Валерий Павлович, вскинув голову и исподлобья глядя на меня.

— Да так… — нехотя откликнулась я.

— Ты что, его в чем-то подозреваешь? — выпучив глаза так, будто ему сообщили о наступлении конца света, спросил Беккер.

— Возможно… — неопределенно ответила я, хотя о подлинном моем мнении в этот момент нетрудно было догадаться.

— У тебя есть основания?

— Реальных — нет, но на чисто интуитивном, чувственном уровне они имеются.

— Засунь ты этот уровень знаешь куда? — потрясая в воздухе обеими руками, даже забыв о ране, неожиданно заорал вдруг Валерий Павлович, но, тут же опомнившись, сказал уже нормальным тоном:

— Олег Станиславович Вьюнец — тот единственный друг, на которого я в жизни могу опереться.

— Да-а? — иронично, даже с сарказмом протянула я. — А мне сегодня почему-то показалось, что он является тем, кто имеет непреодолимое желание свернуть вам по меньшей мере челюсть.

— Я не отрицаю: последнее время мы ссоримся. Но дрязги эти все по пустякам!

— А я считаю, что любая ссора оставляет след в душе человека, и если стычки случаются часто, то в душе накапливается что-то недоброе. И о заповеди «Возлюби ближнего своего» да еще кое о каких напрочь в такой ситуации забываешь.

— Не стану лгать, — краснея и еле сдерживая гнев, ответил на мои слова Беккер, — после каждой ссоры у меня на сердце остается тяжелый осадок, и это отдаляет меня от Олега, но только на некоторое время. Мы миримся, и мы опять друзья и вновь идем по жизни рука об руку. Я — человек горячий, но отходчивый. Все прощаю, особенно друзьям. Так что ты зря косо смотришь на Олега.