Живем только раз - Марина Серова

— Да-да, я понял, малышка. — И, отстранив ее, подошел ко мне: — Здравствуйте, Таня.

— Бон суар, — выпалила я. — Как жизнь молодая? Кого еще кинули, кроме меня?

— Танэчка, — он раскрыл объятия, обхватил меня за плечи и отвел в сторонку.

— Простите, бес попутал, — зашептал он мне на ухо. — Я вам все верну. Только не говорите при них. Отэц мне этого никогда не простит. У нас в семье к такому очень сурово относятся.

Мне до их дел было как до лампочки. Главное, мои кровные он собирался вернуть. Я пообещала молчать о дорожной истории.

Нас провели в дом, усадили в кресла и препоручили пока Инне. Все остальные занялись приготовлением стола.

Инна достала альбом с фотографиями, пододвинула к нам поближе стул, уселась на него и стала просвещать своих новоявленных родственников (и меня за компанию) на тему «кто есть кто».

Самым впечатляющим в этой ситуации было то, что собеседники понимали друг друга приблизительно так же, как лебедь и рак. И тем не менее все были довольны друг другом. Комплименты так и сыпались, и смех не умолкал.

Детей поблизости не наблюдалось: час все-таки поздний, и они мирно почивали.

Мне все это как-то поднадоело — на чужом пиру похмелье. Очень хотелось ощутить в руках свои хрустящие зелененькие. А еще мне хотелось домой, в свою уютненькую люлечку. Я тихо поднялась и отправилась на поиски Жорика, который с остальными обитателями особняка был во дворе.

Мужчины обсуждали пропажу какого-то ножа, архиважного. Я подошла к Жорику и, тихо тронув его за плечо, сказала:

— Эй, любезный, мне, между прочим, давно домой пора. Так что самое время — рассчитаться со мной по совести. Верни мне, солнышко, мои кровные, и я отбываю.

Жорик недоуменно воззрился на меня:

— Ты что, Танэчка, родная ты моя. Просты, что на «ты» перешел. Но ты тэпер — мой гость и нэ уйдешь, пока щащлик не отвэдаещь.

Теперь я поняла назначение костра, который уже вовсю пылал во дворе особняка, и очень сочувствовала несчастному блеющему барашку, привязанному у изгороди.

Приготовление шашлыка глубокой ночью — это, конечно же, экзотика, дорогой читатель. Но всему есть предел. А мне чертовски хотелось спать.

— Ты с ума сошел, Жорик. На часы взгляни.

— Щто часы! Я их уже видел. Щастливые часов нэ наблюдают, понымаещ ли!

То ли осознание того, что от ужина на траве мне не отвертеться, то ли восхищение его познаниями в области русской литературы — но что-то заставило меня остаться.

Я сама себе удивилась, что так легко согласилась на скромный ужин во дворе среди нашедших друг друга родственников. Увы, в жизни всякое бывает.

Оказалось, что мужики искали нож, которым они обычно лишают жизни невинных барашков. Такое орудие держали специльно для этой цели. Опробованное, так сказать.

И оказалось, что нож — у соседа Кеши. Ситуацию прояснила Нина, вынырнувшая из тьмы с охапкой зелени и фонариком.

— Чего сразу не сказала? — кипятился Сашка. — Знала же, что барашка бить будем.

Сашка помчался к несчастному Кешке, который небось дрых без задних ног. Была уже полночь.

Вернулись они вместе. Кешка тер кулаками заспанные глаза и громко зевал:

— Ой, ребята, я так классно закемарил!

Кешка оказался детиной под два метра ростом. И физиономия была ничего.

— Ладно, так и быть. Уговорили. Помогу вам с великосветским приемом. — Он еще разок зевнул и увел барашка в неизвестном направлении.

Славного кучерявого существа я больше не увидела. Оно вернулось к костру в виде кусков мяса, которые были щедро осыпаны специями и политы вином. Готовить тузлук у жаждущего шашлыка общества не было времени.

Мангал соорудили из белого кирпича, и священнодействие началось. Нина порезала зелень, приволокла бутыль, оплетенную ивняком, притащила рюмки. Потом отправилась в дом за дорогими гостями. Они не замедлили явиться во главе с Инной. Пока готовился шашлык, выпили по первой — за гостей и по второй — за хозяев.

Шмурдяк — так окрестила я сей неизвестный мне напиток — оказался непредсказуемым. Глаза у меня зафиксировались на переносице.

— Кушайте, Танечка. — Кеша любезно поднес мне соленый огурчик. Сосед уже был в курсе, что я — Таня и что я — очень почетный гость в этом доме.

— Спасибо.

Я взяла у него огурец и схрумкала его.

Разговор у костра, полная луна и звездное небо. Что может быть лучше?

Правда, слабое знание русского языка Мананой и полное незнание ее мамашей несколько тормозили дело. Но все это ерунда.

Моим основным собеседником был Кешка, который, похоже, заинтересовался мной. Поэтому родственные разборки меня мало трогали. Я кокетничала со своим белобрысым соседом. Напропалую. А какая разница, с кем кокетничать, если моя душа этого требует, ей же не прикажешь.

Барашек заявил восхитительным запахом, что он уже готов к употреблению.

Шампуры мгновенно разобрали присутствующие. Манана, лапка, изничтожив порцию, запросилась спать — дитя еще. Инна с Ниной отвели ее в апартаменты.

Тамара — так звали Мананину мамашу — с Гошей-Жориком обсуждали последние новости на своем языке. А я, закурив, растянулась на траве и положила голову к Кешке на колени, полностью расслабившись.

Инна с Ниной вернулись, притащив из дома магнитофон.

Хорошая музычка в ночи у костра — это здорово! Я вообще напрочь забыла, что я — частный детектив, занимающийся странным делом. На данном этапе я была просто женщиной, покоряющей Кешкино сердце. Такой я иногда бываю. Увы и ах.

Кстати, погода начала вдруг капризничать. Откуда ни возьмись налетел ледяной ветер. Инна принесла из дома куртки.

Укрывшись одной из них, я продолжала вальяжно возлежать. Со мною рядом расположился Пират, согревая меня своим телом. Саша отпустил его с цепи сразу, как только шашлык начал дозревать — надо же кому-то косточки скормить… На коленях у Жорика угнездилась дымчатая кошка Люська. Она уже была сыта. И теперь лишь лениво приоткрывала глазки в момент, когда хозяин перемещал в пространстве свои затекшие конечности.

— Может, потанцуем? — предложила Инна.

Общество поддержало. Все поднялись. Люська, конечно, немного обиделась, что так бесцеремонно нарушили ее покой. Обиженно зевнув, кошка уселась, глядя на костер и на останки кучерявого, щуря свои зеленые глаза.

Пират принялся скакать с лаем вокруг нас, мол, чего взбесились? Кушайте, делитесь косточками — и тихо-мирно в домик.

Но из динамиков зазвучал голос Рики Мартина — ну очень заводит! И понеслось… Народ бесновался. В том числе и я, забыв обо всем на свете. Одним словом, полный уход от реальности.

Тамаре уже не мешало незнание языка. Ее тоже увлек Рики Мартин.