Шерлок Холмс и болгарский кодекс (сборник) - Тим Саймондс

Я снова покачал головой:

– Мне на глаза попались только лакричный и миндальный ликеры. И еще что-то похожее по цвету на гренадин и горькую настойку Гарнетта.

– Да, и никаких тебе длинногорлых сосудов, наполненных загадочными и грешными напитками, столь популярными в офицерских столовых. Судя по пятнам на вашем парадном мундире, армейские офицеры ведут разгульную жизнь.

– Мой дорогой Холмс, – возразил я, – этот мундир я сторговал у великого исследователя неведомых земель Артура Конолли[31]из Шестого Бенгальского полка легкой кавалерии. А пятна, о которых вы так пренебрежительно отозвались, оставлены превосходным шампанским!

– Вы придаете слишком большое значение моим словам, Уотсон. Скажите, а не приметили вы там какого-нибудь дьявольского зелья?

– Кроме яичного ликера, больше ничего. А что вы имеете в виду, Холмс? – насторожился я.

– Только одно: где есть конура, там есть собака, где держат поставец с крепким спиртным, там бывают полковые товарищи, и наоборот. – Он задумчиво посмотрел на меня: – А что вы думаете по поводу ее интереса к мюзик-холлу?

– Что думаю? – переспросил я. – Она не англичанка и может просто не знать, куда леди позволительно пойти, не нарушая приличий, а куда – нет.

– Мне трудно поверить, что это могло бы ее заинтересовать. Такого рода зрелища вряд ли прижились бы в Софии. Все эти пьяницы, долги, неурядицы, докучливые соседи, просроченная арендная плата и судебные приставы, тещи, мужья-подкаблучники и неверные жены. Это так пошло и примитивно.

Подъехал наш экипаж. Устроившись поудобнее, я спросил:

– А что это за дурацкая история с пари по поводу даты рождения Гладстона, которое мы якобы заключили?

– Маленькая хитрость. Просто мне требовался предлог, чтобы взять в руки справочник Келли и уточнить, каким изданием пользовался ее отец.

– И каким же?

– Тысяча восемьсот девяносто пятого года.

– Значит…

– Значит, руководствуясь этим справочником, и она, и ее отец могли полагать, что Бэррингтон жив.

– Так же как и посаженый отец.

– Совершенно верно.

– Так за кого же она вышла?

– По всей видимости, за мошенника. Один Бог знает, что за публика приезжает поохотиться в Маркет-Харборо – сотни хищных самцов и самок, стремящихся к наживе и выгоде.

– И откуда только берутся такие подлецы! – возмущенно воскликнул я, качая головой. – Я уже начинаю думать, что, если с этим субъектом и случилось что-нибудь неприятное, он явно заслуживает подобной участи. Предлагаю немедленно вернуться и разоблачить обман. Что вы на это скажете?

Холмс покачал головой:

– Терпение, Уотсон, вот что я скажу. Никому не понравятся бездоказательные обвинения. Это дело обещает оказаться одним из самых любопытных среди всех, что мы распутали. В нем гораздо больше интересных подробностей и ниточек, ведущих к разгадке, чем я думал вначале. Похоже, я уже немного приблизился к ней, хотя, возможно, и нет. Нередко свет, блеснувший в темноте, гаснет по мере приближения к нему. Когда я сравнил изображение капитана Бэррингтона на свадебной фотографии и на картине Сарджента, то обнаружил нечто очень странное. Полагаю, случай, к расследованию которого мы приступаем, может оказаться гораздо более запутанным, чем дело о Союзе рыжих.