Девушка, не умеющая ненавидеть - Анна Данилова

Всю ночь после того, как я услышала рассказ Нины о ее пребывании в доме Егора и о том, каким унижением было для сестры возвращение домой, ведь от нее, по сути, просто избавились, как от использованной вещи, я не могла уснуть. Я представляла себя на ее месте. К кому бы я обратилась за помощью? Только к самым близким людям. А для Нины самым близким человеком, кому она могла бы довериться, была я. Мама уже была не в счет. Мне пришлось рассказать сестре о том, как наша мама влюбилась по уши в молодого художника Ванеева и, продав нашу квартиру, переехала в Холодные Ключи. Надо сказать, что Нина почти не удивилась, лишь покрутила пальцем у виска, мол, что с нее взять. Между мамой и Ниной никогда не было понимания. Сейчас же поступок мамы в глазах Нины выглядел как логическое завершение ее материнского пути: девочки, живите, как хотите, у меня теперь своя жизнь.

– Она всегда была эгоисткой, – только и произнесла Нина. – Как хорошо, что у меня есть ты. И не потому, что у тебя квартира, где я могла бы жить, и даже не потому, что ты моя сестра и в наших жилах течет одна кровь, вовсе нет, как мы уже убедились, этого еще недостаточно для любви, а просто потому, что мы с тобой близкие люди. И мы похожи.

Я попробовала было удивиться, но потом вдруг поняла, что она в какой-то степени права. Любовь – вот что нас объединяло. Любовь к мужчине. Нина сбежала из дома, совершала одну глупость за другой из-за мужчины. И я, получается, тоже подчинила всю свою жизнь Григорию. Ведь я круглосуточно думала только о нем. Мечтала, представляла, готовилась к нашим свиданиям, с работы бежала домой, чтобы только не пропустить его приезд. В моей квартире практически каждый день производилась генеральная уборка, чтобы только он не заметил ни пылинки, ни одной немытой чашки или грязного полотенца. Я каждый день готовила что-то необыкновенное, чтобы удивить его, угостить, продемонстрировать свое кулинарное искусство (исключения составляли лишь те несколько дней после его отъезда, когда вероятность его возвращения сводилась к нулю). Все в моей жизни было подчинено его взгляду, его мнению, просто ему. Если бы он прислал мне, к примеру, записку, что он ждет меня где-нибудь в Африке или на далеком острове в океане, я бы продала все, купила билет и рванула туда, только бы увидеть его, только бы выполнить его желание. Думаю, что именно это качество и роднило меня с моей сестрой, ведь в остальном мы с ней были антиподы.

– Ты во всем можешь на меня положиться, – уверяла я ее, обнимая и прижимая к себе, словно для того, чтобы поделиться с ней своими жизненными силами. – Живи здесь, сколько понадобится. Я помогу тебе найти работу, у тебя все получится!

– Да как ты не понимаешь?! – с горечью воскликнула она. – Я и дня не смогу прожить, не думая о том, что меня какие-то подонки смешали с грязью, что меня использовали! Да я там просто сходила с ума, потому что не знала, как мне себя вести? Бунтовать и ждать, когда меня упекут в психушку, где мне никто не поверит, что я вовсе не жена этому мерзавцу, и что он обманом завлек меня в этот дом и взвалил на мои плечи заботу о его ребенке?.. К тому же не забывай, он почти каждый день насиловал меня… А как еще можно назвать все это, когда без любви, когда насильно, когда я словно в тюрьме? Да, безусловно, я жила не где-нибудь в подвале, и мужчина попался на редкость красивый, чего уж там… Но я же не принадлежала себе, мне приходилось постоянно обманывать все его окружение… Я играла роль его жены, убитой, умерщвленной этим гадом. Сколько раз я себя спрашивала, что меня ждет? А вдруг и меня постигнет участь этой несчастной Риты Туровой? Где сейчас ее тело? Где он его закопал? И что перед этим он с ней сделал? Зарезал, удавил? Утопил?