Клеймо смерти - Питер Джеймс

Пятница, 12 декабря

Детство Логан прошло на небольшой ферме около Райпа, в Восточном Суссексе. Ее родители были арендаторами в третьем поколении, но по мере введения правил и норм ЕЭС их доходы постепенно падали. Приходилось экономить, а единственным резервом экономии были работники. С двумя рассчитались раньше, а через несколько месяцев пришел черед пастуха, работавшего на ферме тридцать лет. С одиннадцати лет Логан, чередуясь с родителями, вставала в пять утра – доить коров. И так каждый день, семь дней в неделю, круглый год. Коровы не признавали таких вещей, как, например, Рождество. Они просто хотели, чтобы их подоили.

Ее отец, убежденный сторонник «зеленых», не верил в современные удобства. Круглый год дом обогревался стоявшей в кухне и работавшей на угле отопительной печью «Эссе»; другая печь, топившаяся дровами, стояла в холле, но в летние месяцы ею не пользовались. Даже спустя годы, уже живя в Брайтоне, в квартире с центральным отоплением, она просыпалась иногда по ночам от запаха горящего угля.

Логан чувствовала его и сейчас. Резкий, едкий. Или у нее галлюцинации?

Она открыла глаза и поняла, что нет, не галлюцинации – запах ощущался явственно. Горящий уголь. В носу защипало. Вверху, над ней, возникло мутное, рассеянное красное мерцание. И дальше, за ним, точки зеленого света.

Снова уже знакомый скользящий звук. Коснувшийся лица воздух отдавал затхлостью. Красное свечение приблизилось и сделалось резче.

Кто-то стоял над ней. И этот кто-то держал в руках что-то, ярко мерцающее красным.

– Кто ты? – дрожащим от страха голосом спросила Логан. – Кто ты?

Рука в перчатке сжала вдруг горло, принуждая ее опуститься на жесткий пол. Красное мерцание опустилось, и в следующее мгновение правое бедро вдруг обожгло что-то раскаленное. Логан взвыла от убийственной боли, зажмурилась и завертелась, пытаясь отстраниться, отодвинуться, но незнакомец держал ее крепко. А потом она услышала шипение горящей плоти.

Ее плоти.

– Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Словно осиный рой впился в бедро. Она снова закричала.

– Ш-ш-ш, – произнес глухой голос. – Ш-ш-ш-ш! Все хорошо, беби!

Она завертелась, насколько позволяло пространство, от боли. Жгучей, острой, страшной боли. Попыталась укусить руку в перчатке. Боль не утихала – наоборот. Такое невозможно терпеть.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! У-у-у-у-у-у-у-у-у!

Что-то холодное, успокаивающее на секунду коснулось бедра. Но уже в следующее мгновение боль вернулась с прежней силой.

Логан снова увидела над собой красное мерцание. Рука в перчатке больше не сдавливала горло. Она хватала ртом воздух. Боль… невыносимая боль…

Ее вырвало.

Немного погодя рот ей вытерли тряпкой, влажной и воняющей каким-то дезинфицирующим средством. Боль, словно разъедающая кислота, проникала все глубже, к самой кости.

И опять глухой голос:

– Все будет хорошо. Боль уйдет. Тебе не сделали ничего плохого. Все будет хорошо.

– Что ты сделал, тварь? Ты от этого кайф получаешь?

Скользящий звук над головой. Тишина. Обливаясь слезами, Логан дрожала от ужаса.