Блондинка в беде - Картер Браун

Затем все вокруг меня стало мерцать, и я подумал, что это от солнца, лучи которого действовали на мое зрение, пока я не услышал легкое одобрительное бормотание, исходившее из глубины ее горла. И я понял, что мотор Моники завелся. Вид ее вращающихся бедер с близкого расстояния не поддается описанию. Мои глаза стали расширяться так быстро, что я почувствовал, что моих век уже не видно, и тогда я понял, что если я что-нибудь быстро не предприму, то будет слишком поздно.

Она продолжала издавать звуки одобрения, когда я взял ее под мышки и поставил на ноги. Увидев затуманившийся взгляд Моники, я перекинул ее через плечо и понес. С каждым моим шагом мурлыкающие звуки становились все громче и громче. Я нес ее к бассейну. И с каждым шагом все сильнее чувствовал, как во мне борются инстинкты и сила воли. Я поднес Монику к краю бассейна.

Здесь ее блестящие выпуклости снова пришли в движение, а затем она исчезла в фонтане воды. Тяжело дыша, я вернулся к тому месту, где лежал ее халат, поднял его и опять приблизился к бассейну. Когда я подошел к краю бассейна, из воды внезапно появилась ее голова с белокурыми мокрыми волосами.

Ее синие глаза смотрели на меня растерянно в течение некоторого времени, которое показалось мне долгим, затем в них внезапно сверкнула искорка интереса.

— Ты садист, а? — спросила Моника задумчиво.

— О нет! — ответил я тихо.

Я вытянул ногу, поставил ее ей на голову и толкнул Монику в воду снова. Когда она вынырнула опять и ее голова показалась над краем бассейна, я был наготове и ждал ее.

— Запомни, — рявкнул я, — и запомни это хорошенько, потому что я собираюсь сказать тебе об этом только один раз! Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни, и удержаться, чтобы не дотронуться до тебя, было самым трудным испытанием в жизни Холмана! Но я не кручу любовь с чужими женами. Мне и без того хватает забот! Меньше всего я хочу стать любовником жены Джерома Кинга. Но мне нужно поговорить с тобой, и ты должна выслушать меня хоть раз в жизни! Еще одно передергивание любой частью твоего восхитительного тела, и я брошу тебя обратно в бассейн, но на этот раз я сделаю так, что ты не вынырнешь. Ты меня поняла?

— Да, Рик, — ответила она с наигранной скромностью.

— Тогда вылезай и надень это! — сказал я ворчливо и бросил халат ей на голову.

— Ты останешься на ленч? — спросила она приглушенным голосом.

Примерно час спустя после ленча мы снова сидели у бассейна. Я закурил сигарету и использовал этот момент, чтобы украдкой посмотреть на нее. Несмотря ни на что, она не была миражом или фантазией, родившейся в воспаленном мозгу. Моника была живой реальностью; халат, скромно облегавший ее фигуру, тоже был реальностью. Правдой было также то, что ни одна мышца ее тела в течение последнего часа ни разу кокетливо не заиграла.

Она внезапно повернула ко мне голову и улыбнулась. Теплое выражение в ее больших синих глазах снова обеспокоило меня.

— Ну и ну! — сказала она застенчиво. — Этот день я никогда не забуду. Я всегда думала, что такие случаи бывают только в книгах и что это чепуха!

— Какие случаи? — спросил я осторожно.

— Ну, есть высокий красивый мужчина, на редкость сильный и мужественный и так далее, и есть хорошенькая девушка, у которой исключительно красивая фигура и все такое. Но этот красивый мужчина не обращает на нее внимания, и она думает, что он боится ее или он просто импотент. Как-то раз она лежит и загорает на солнце голая, и этот мужчина внезапно подходит к ней. Она начинает дразнить его, и оскорбляет его, и все такое, но он, несмотря на это, не дотрагивается до нее. Но в конце концов он теряет терпение, и по тому, как потом он с ней обращается, она понимает, что он вовсе не холоден по натуре. Затем он признается, что помешан на ней, но она жена другого, и так как он слишком уважает ее, то не может сделать ее прелюбодейкой!

— Кем?

— Ты знаешь, так называют любовницу, то есть женщину, которая спит с другим мужчиной, в то время как она замужем.

— О-о-о, да? — проговорил я тихо. Ее глаза еще больше потеплели.

— Поэтому я хотела бы, чтобы ты знал, Рик, — сказала она мягко, — что ты сделал мне самый большой комплимент, который я рассчитывала когда-либо получить. Мне было так приятно, что я была готова заплакать! И твоя жертва не напрасна, я хочу, чтобы ты знал это. Я торжественно обещаю тебе, что никогда не буду дразнить тебя снова, как раньше. — Она сладко улыбнулась мне. — С этого момента, Рик, я клянусь, что буду думать о тебе только как о брате!

— Спасибо, — сказал я, но почему-то в глубине моего мозга зародилось неприятное подозрение, что меня обманули.

Моника закурила сигарету, затем легла в кресло и закрыла глаза от слепящего солнца.

— Ты помнишь, что сказал мне за ленчем, Рик? Что с Родом произошел не несчастный случай, а он покончил жизнь самоубийством. И что это вина Джерома: он довел Рода до этого, а затем попытался обвинить Деллу Огэст, чувствуя свою вину. Я думала об этом все время с той минуты, как ты мне сказал это!

— Ты передумала и решила не рассказывать мне о том, что я хотел узнать? — спросил я.

— Мне кажется, да. — В ее голосе появилась та самая неопределенность, которая делала его похожим на голос девятилетней девочки. — Задавай мне вопросы, Рик, тогда я смогу решить, отвечать мне на них или нет.

— Конечно, — сказал я. — Когда вы с Джеромом привезли Рода из того летнего театра, он некоторое время жил с вами. Затем что-то случилось, и твой муж выгнал его. Он застал тебя с Родом, и это послужило причиной?

— Старый дурак! — воскликнула она сердито. — Он вдруг решил встать и совершить прогулку вокруг бассейна в два часа ночи. Было полнолуние, поэтому этой старой развалине и удалось рассмотреть нас на расстоянии двадцати ярдов!

— Мне кажется, — сказал я, — твой муж, выгнав Рода Блейна, понял, что погорячился. Он помнил, каким золотым дном был для него талант Рода Блейна, и не захотел терять на этом. Но он не мог иметь дела с Родом сам, поэтому нашел посредника. Он знал, что у Рода была любовная связь с Деллой Огэст/и знал, что ее агентом-посредником был нечистый на руку тип по имени Барни Райэн. Поэтому он договорился с Райэном, чтобы Райэн сказал Делле, что он с радостью будет представлять Рода, и почему бы Делле не привести Блейна в его контору, чтобы подписать с ним договор. Скажи, не помнишь ли ты: твой муж когда-либо в течение нескольких недель после изгнания Рода упомянул имя Барни Райэна?

— Я знаю Барни! — хихикнула она со злостью. — Когда я вхожу в комнату, он всегда начинает потеть! Да, он был в нашем доме три или четыре раза. Они собирались в кабинете Джерома на тайный сговор при закрытых дверях!

— Они?

— Джером, и Райэн, и Стейнджер.

— Все три мушкетера, — пробормотал я, — они составляли план, как задушить д'Артаньяна!