Окончательный диагноз - Ирина Градова

– Ты не думай, что я тебе не доверяю, – сказал парень. – Просто мои наниматели любят точность, и мне, в случае чего, не улыбается выплачивать разницу из собственного кармана.

Я ничего не ответила – с какой стати мне вести разговоры с этим человеком? Он и ему подобные за последние два года превратили мою жизнь в ад, и я еще должна быть благодарна за то, что со мной вежливо беседуют?!

– Ты на меня не серчай, не надо, – продолжал парень, правильно истолковав мое молчание. – Я не виноват, ты тоже не виновата, просто так сложилось, и ничего не попишешь. Муж-то не объявлялся?

– Нет, – коротко ответила я.

– Жаль, жаль, – потряс головой мой собеседник. – Лучше бы ему появиться. Тогда все проблемы решились бы сами собой: ты бы освободилась, и я имел бы дело с тем, с кем положено. Ну, лады. В следующий раз встретимся через месяц – тебе позвонят. Может, подбросить куда?

– Нет, – снова ответила я и открыла дверцу. – Обойдусь.

За деньги, ежемесячно отдаваемые этим рвачам, я вполне могла бы себе позволить каждый день ездить из дома на работу и обратно на такси!

Не успела я отойти от машины, как мое внимание привлекло какое-то движение на противоположной стороне. Я глазам своим не поверила: оттуда мне махал Олег! Я поискала глазами его автомобиль и увидела, что он припаркован неподалеку. Очевидно, Шилов шел из магазина и заметил меня как раз в то момент, когда я предпочла бы не встречаться ни с кем из знакомых, а особенно – с ним!

Однако делать вид, что я не заметила Олега, было поздновато, поэтому я, нацепив улыбку, двинулась на противоположную сторону дороги. Несмотря на то что случилось между нами вчера вечером, я не была готова к тому, что меня крепко обнимут и поцелуют на глазах прохожих – пусть и немногочисленных в ранний час, но все-таки посторонних людей. Я к такому не привыкла: Роберт избегал афишировать нашу связь, а потому никогда не позволил бы себе ничего подобного. Шилову же, судя по всему, опасаться некого.

– Просто удивительно, что я тебя здесь встретил, – сказал Олег, наконец отпуская меня. – Мы ведь, по-моему, живем в разных концах города.

Я сделала вид, что не расслышала вопросительных ноток в его высказывании.

– А я вот за хлебом зашел, – снова заговорил Шилов, так и не дождавшись от меня ни слова. – Боюсь, обратно опять поздно буду ехать, а дома нет самого главного. А ты все-таки какими судьбами здесь оказалась?

– Да так, – пожала я плечами, стараясь выглядеть безмятежной. – Кое-какие дела с утра пораньше.

– С тем парнем в кожанке? – приподнял бровь Олег. – По его виду не скажешь, что у тебя с ним могут иметься общие дела!

– Ну, если тебе не нравятся мои знакомые…

– Да ладно тебе! – улыбнулся Шилов, сжимая мою руку. – Чего петушишься? Кстати, это здорово, что мы встретились, потому что я получил сообщение от Армена. Он хочет со мной поговорить, а ты же просила, чтобы я тебя держал в курсе…

– Погоди-погоди, – перебила я, – кто такой этот Армен?

– Наш патологоанатом, кто же еще, Армен Багдасарян.

– Извини, так и надо было сразу говорить. Я, видишь ли, сколько лет тут работаю, а с патологоанатомами еще ни разу не сталкивалась!

– Наверное, это к лучшему. Но Армен тебе понравится – он всем нравится.

Олег оказался прав. Патологоанатом выглядел совершенно не так, как я его себе представляла до нашей встречи. В кино представителей этой ветви медицины почему-то изображают до странности одинаковыми – неряшливо одетыми людьми со странным маниакальным блеском в глазах и явной склонностью к некрофилии. Еще они частенько цинично жевали бутерброды, стоя над трупом со скальпелем в руках. Багдасарян, в тщательно отутюженном белом халате, из-под которого выглядывали брюки от несомненно дорогого костюма и столь же впечатляющие, начищенные до блеска ботинки, моих ожиданий в этом смысле не оправдал. Патологоанатом выглядел как вполне респектабельный доктор, которому пациент может излить душу и довериться, как себе самому. Наверное, покойникам было бы приятно узнать, что ими занимается именно такой человек!

После обычных приветствий в кабинете Олега и краткой церемонии знакомства Багдасарян предпочел перейти сразу к делу.

– Ты просил поторопиться, – сказал он Шилову, – и я отложил все дела.

– Я это ценю, можешь мне поверить, – кивнул Олег. – Так каков вердикт?

– Как я тебя и предупреждал, – покачал головой патологоанатом. – С большой вероятностью могу утверждать, что причиной смерти стала ТЭЛА – тромбоэмболия легочной артерии. Но вы же знаете, что при тромбоэмболии точный диагноз удается установить только примерно в тридцати процентах случаев…

– Ты провел полное вскрытие? – уточнил Олег.

Патологоанатом кивнул.

– Как ты и просил. Мне пришлось удалить протез. Кстати, встал он отлично – Караев, как всегда, на высоте. Жаль, что пациентка не выжила, а то бегала бы, как антилопа по африканским степям!

– Ты все записал?

– Обижаешь! Все вот здесь, – и Багдасарян постучал ладонью по тонкой папке, которую все это время прижимал к груди. – Беда в том, что ТЭЛА протекает бессимптомно. В реанимации, конечно, не могли не заметить ухудшающееся состояние пациентки, но ты сказал, что ее перевели в послеоперационную палату…

– Точно, – кивнул Шилов, нахмурив брови. – Там, как назло, лежали всего две пациентки – девица, которую пушкой не разбудишь, и практически глухая старуха. Так что никто не поднял тревогу до утра, а дежурные медсестра и врач, зная, что у них в отделении больная, выдворенная из реанимации, не только не попытались вмешаться в ситуацию, но даже ни разу не заглянули в палату к Васильевой, чтобы проверить, все ли у нее в порядке!

– Да, тяжело вам, – вздохнул патологоанатом. – Человеческий фактор, понимаешь… Вот у меня ничего подобного произойти не может: навредить моим пациентам я уже, слава богу, не в состоянии!

Олег едва заметно кивнул, но все еще продолжал пристально смотреть на Багдасаряна.

– Ты что-то недоговариваешь, Армен, – сказал он, наконец. – Я прав?

Патологоанатом замялся.

– Понимаешь, – сказал он, – не знаю, имеет ли это отношение к… В общем, я просто терпеть не могу, когда мне мешают работать…

– Главный тебя беспокоит? – спросил Шилов.

– А, ну главный – это само собой, – усмехнулся Багдасарян. – Он вчера раз пять звонил, все пытался выяснить что-нибудь о результатах. Странный вы народ – с одной стороны, требуете тщательного вскрытия, а с другой – ожидаете, что оно будет проведено в считаные секунды!

– Ну, извини, – пожал плечами Олег. – У нас, видишь ли, порой счет и в самом деле идет на секунды, ведь наших пациентов еще можно спасти! В большинстве случаев, по крайней мере, – добавил он тихо.

– Вот именно – в большинстве, – ухватился за последнюю фразу Багдасарян. – А теперь, раз уж упустили пациента и он стал моим, так, пардон, дайте человеку нормально делать свое дело, коли вы недоглядели! А то приходят, понимаешь, над душой стоят…