Утесы Бедлама - Наташа Полли

– Я и не думал, что это выглядит так, – признался я. Террасы занимали такую огромную территорию, что казалось, на них двигались лишь тени облаков, несмотря на качание высокой травы и крон деревьев. Зрелище завораживало и пугало одновременно.

– Как? – спросил Клем.

– Не знаю. Просто…

– Действительно великолепными, а не довольно-таки великолепными? – Клем улыбнулся. – Я знаю. Многие говорят: «Да, творения ваших людей с палками чудесны, ведь они были пигмеями в землянках». Но они не были пигмеями в землянках. Они были умными и сильными, как римляне. Историческое везение, что испанцам удалось одержать над ними верх.

– Но как? – спросил я, резко захотев узнать ответ.

– Оспа, – пояснил Клем. – Это не было особой стратегией, просто испанцы завезли оспу в Мехико. Болезнь проникла в Перу до того, как они добрались туда. Инки построили потрясающую и эффективную систему дорог. Королевская семья была уничтожена через пять лет, правители империи свержены, и Писарро захватил страну с пятью тысячами солдат. Одно из самых нелепых стечений обстоятельств в истории.

Я никогда не интересовался этим. Каждый раз, когда Клем заводил разговор об истории Южной Америки, мне казалось, что в мире существовали сотни неинтересных и разбитых империй, и инки растворились в них, но они по-прежнему были здесь. Наверное, кто-то гордился тем, что живет в этих землянках. Призраков не было – я не верил в них, – но в ту минуту я пожалел об этом, потому что призраки означали бы, что эти люди не были полностью забыты.

– Вы знаете, кто построил это? – спросил Клем у Рафаэля. – Какой король?

– Это был не король. Королевские владения гораздо больше.

– Гораздо больше, – эхом отозвался я. Я снова словно затерялся в тумане.

– Как нога? – спросил Клем.

– Хорошо, – ответил я, твердо решив, что мы остановимся, только когда я потеряю сознание.

Но Рафаэль решил по-своему.

– Давайте остановимся. Я умираю от голода. По крайней мере здесь нет ветра.

– Я думал, мы должны спешить, – заметил Клем.

– Нет, раз здесь растет виноград. – Рафаэль спрыгнул из седла на стену террасы, уселся на край второго уровня и сорвал гроздь темного винограда. Он промычал, чтобы привлечь мое внимание, и кинул мне на колени ягоды и кусок пирога Мартеля. – Съешьте что-нибудь сладкое. Мы все еще на большой высоте, вы быстро устанете.

Клем поднял голову.

– Где мы сейчас?

– Это долина Сандия.

Рафаэль был прав – от сладкого винограда мне стало лучше. Ягоды были спелыми и упругими.

– Хорошо. Все, что находится дальше, не обозначено на картах, – сообщил мне Клем. Он достал из кармана сложенный лист бумаги, на котором уже пытался отметить горы и реки. Перед Крусеро Клем хотел определить широту с помощью своего секстанта, но ночью небо закрывали облака, и найти Полярную звезду было невозможно. Очевидно, сейчас время близилось к полудню, но солнце затерялось в туманной дымке. – Нам нужно начинать работать.

Я спешился на первую ступень террасы, которая находилась на уровне щиколоток. Моя лошадь – породистая кобыла – обнюхала траву и начала аккуратно жевать ее. Я погладил ее по шее, вспомнив Гулливер, которая тоже умела вести себя за столом. Вдалеке от нас, примерно в двадцати футах, Киспе спустился на землю так же жестко, как я.

Клем застыл с карандашом над картой.

– Скоро мы выйдем к реке. Как она называется? – спросил он у Рафаэля.

– Зависит от того, из какой ты деревни.

– Да вы просто кладезь знаний.

Рафаэль устало посмотрел на него и перекинул ноги на террасу. Поскольку он был прямо над нами, мы потеряли его из виду. Если бы захотел, он мог бросить нас здесь и уйти. Мы узнали бы о его побеге не сразу. Оставалось надеяться, что Киспе знает дорогу. Я протянул Клему виноград. Он сел рядом со мной и окинул меня взглядом.

– Что ж, на этой чудовищной высоте ты светишься здоровьем. Вопиющая дерзость. Ты не мог бы обзавестись каким-нибудь ужасным осложнением с ногой, чтобы я со своим хрупким телосложением не выглядел так женоподобно?

Мне хотелось, чтобы это было правдой. Клем не умел лгать. Он просто говорил обратное тому, что думал, и надеялся на лучшее. Я был уверен, что никогда не выглядел так ужасно.

– Если Рафаэль оставит мне карту, я смогу добраться до деревни в своем темпе.

– Тебе так больно?

– Мне не больно, когда я переношу вес на другую ногу, – тихо ответил я, потому что словно вернулся во флот. Тогда Клем часто говорил, что, если немного взбодриться, станет легче.

– Ну да, разумеется, – кивнул он. Он смутился и отвернулся, потому что начал терять терпение, как бы сильно ни сдерживал себя. Я посмотрел на свои колени. Мы оба передвигались вполсилы, но я начал думать, что ни у кого из нас не осталось сил лгать. Даже Киспе согнулся от усталости. Его лошадь трогала его носом, проверяя, все ли с ним в порядке.

– Рафаэль, вы еще здесь? – крикнул я.

В ответ на меня упало несколько виноградин. Террасы над нами потонули в тумане. Он расползался нитями по всей долине. Казалось, шел легкий дождь, но это лишь влага стекала с листьев нависающих растений.

Мне было неудобно обращаться к Рафаэлю по имени.

– У вас есть фамилия? – поинтересовался я.

– Не совсем.

– Вы уверены? – уточнил я. Было сложно понять, почему он так ответил – из вежливости или нежелания делиться с нами чем-то своим.

– Что вы хотели?

– Вы можете оставить мне карту и взять с собой мистера Маркхэма? – спросил я. – Я не смогу идти быстро. Мне жаль.

Клем не возражал. Он поднял голову, и в его глазах блеснула надежда.

– Нет, – ответил Рафаэль. – Ешьте виноград.

– По правде говоря, ленивый индеец наверняка шел бы в пятнадцать раз медленнее, чем ты, – заявил Клем, смирившись.

Я уставился на виноградинку. Сахар постепенно рассеивал усталость. Обволакивающая тревога, которая подкралась ко мне у ледника, исчезла. Мы были в безопасности. Воздух почти прогрелся. Впервые за последние дни природа заметила, что сейчас должно быть лето. Я надеялся, что снег в Асангаро был причудой местной погоды, а не серьезным последствием солнечной бури. Я устал мерзнуть.

Я вертел виноградинку в пальцах, когда увидел, что к нам шел мужчина. Клем разбирал свою сумку и не заметил его. Мужчина оказался испанцем в старом военном сюртуке, надетом поверх обычной одежды. На плече у него висело ружье. Голландское. Мужчина остановился передо мной, и я уловил запах старого бренди.

– Только попробуйте дотронуться до хинного дерева, и я отрублю вам ноги.

Я резко ткнул тростью ему в челюсть. Он попятился.