Отступник - Борис Седов

Почуяв, куда дует ветер, Александр Николаевич прилюдно порвал партбилет. Этот демарш принес ему известность на всю страну, хоть и кратковременную. А демократам он продемонстрировал готовность молодого и энергичного партийного функционера играть в новые политические игры…

Рано утром – в десять часов – в Орловке, на скромной служебной даче депутата Госдумы, заместителя председателя Комитета по природным ресурсам и землепользованию Александра Николаевича Михайлова раздался телефонный звонок.

– Александр Николаевич?

– Да, слушаю вас.

– Вас беспокоит Толстоухов Терентий Гаврилович.

– Здравствуйте. Меня Сергей Сергеевич предупредил…

– Вот и славненько. Значит вы в курсе. И, насколько мне известно, можете и готовы нам помочь.

– Да. Хотя есть нюансы.

– Обсудим, обсудим. Но все ж таки не по телефону.

– Где и когда?

– А вы подъезжайте часам к двум к себе в банк…

Вот же сука, подумалось Михайлову, просто, без выкрутасов, ответить нельзя. Обязательно нужно намекнуть, что те, кому надо, в курсе. Рыльце, мол, в пушку у господина депутата, потому как секретный карманный банк у него имеется, хоть и числятся его хозяевами подставные лица.

– И?

– Решайте свои финансовые проблемы и садитесь в мою машину. Шофер подбросит. Там недалеко – так что надолго я вас от государственных дел не отвлеку.

– Договорились.

Депутат положил трубку и нажал кнопку селекто-ра, предупреждая помощника, что к полудню ему потребуется лимузин.

* * *

Саня Щербаков, словно в замедленном кино, наблюдал, как черный лимузин втянул свое длинное туловище в распахнутые ворота особнячка. Обогнавшие Саню алкаши наконец почесали свои немытые, благоухающие французской парфюмерией подмышки. В их руках теперь, откуда ни возьмись, оказались пистолеты с длинными стволами и какими-то странными утолщениями на конце.

Глушители – понял Саня.

А еще он понял, что его добрый ангел на этот раз бессовестно надул его. Мало того, что зачем-то свел нос к носу с типом, которому, по всей видимости, предназначались деньги из кейса, так еще и в переделку с перестрелкой втягивает. Охранники на крыльце, наблюдая за подъехавшим боссом, пока, правда, не реагировали на опасность, но начни они палить – пули как раз в сторону Щербакова полетят.

Не раздумывая ни секунды, Саня скакнул в подворотню, рядом с которой его застал столбняк. Но его ноги, будто с корнями вырванные из асфальта, были еще не совсем послушны хозяину. Левая зацепилась за тянувшийся вдоль ремонтируемого тротуара провод, а правая – с размаху угодила прямо в оставленное кем-то прямо на дороге ведро с остатками побелки.

Опрокинутое ведро, грохоча, подпрыгивая и разбрасывая во все стороны белые брызги, покатилось вниз под горку вслед за киллерами.

Те отреагировали мгновенно: шарахнулись в разные стороны и открыли беспорядочную стрельбу. Но какой бы беспорядочной она ни казалась со стороны, одна из пуль продырявила грохочущее ведро, а другая отбила кусочек стены в том месте, где секунду назад находился улепетывающий во всю прыть проходными дворами Саня Щербаков. В белом ботинке. Отделавшийся и на этот раз легким испугом.

Между тем к палящим горе-террористам присоединилась прозевавшая нападение охрана. И собственный промах охранники теперь стремились компенсировать количеством израсходованных боеприпасов.

Да только оценить этот их подвиг было уже некому.

Как только раздался первый выстрел, депутат Михайлов не стал геройствовать и пытаться добежать до ступеней крыльца собственного «Томкомбанка», а захлопнул бронированную дверь лимузина и крикнул:

– Гони!

Огромный автомобиль резко дал задний ход, вылетел за ворота – прямо навстречу опасности. Но братки, поняв, что покушение провалилось, сообразили не шмалять зазря по пуленепробиваемым стеклам, а просто бросили стволы и ретировались со скоростью не меньшей, чем та, которую до этого продемонстрировал Саня Щербаков.

Доблестная охрана прекратила стрельбу, когда депутат был уже на полпути к Госдуме.

Прохожих на улице за все это время так и не случилось. И только на третьем этаже одного из домов поблизости от места перестрелки шальная пуля нашла свою жертву. Под разбитым окном с аккуратной дырочкой во лбу лежала сухонькая старушка. Внуки ее теперь будут счастливы – наконец-то освободилась квартира в старом фонде.

Вот к чему приводит ненужное любопытство…

* * *

– Ну, что скажешь? Может, профуканные баксы нашел? – съязвил Зубило, взглянув на входящего Серегу, но тут же осекся.

Помахивая приметным кожаным кейсом с застежками желтого металла, слегка нетрезвый и немного расслабленный Серега шел к столу Сысоева уверенным размашистым шагом. И Зубилу вдруг представилось, что сейчас его безалаберный подчиненный, поставив клонированный «дипломат» на толстый дубовый стол, щелкнет замками и вывалит пропавшие сто тысяч американских денег.

Серега подошел к столу и поставил на него кейс.

Тихий щелчок развалил пополам черный параллелепипед – и Толян увидел уже знакомый комплект нижнего белья, набор для бритья фирмы «Жиллет», две ненадеванные сорочки и легкие домашние тапочки. Такое же содержимое предыдущего кейса сам Зубило совсем недавно демонстрировал Борису Тимофеевичу Вертякову.

– Что это, Бэрримор?

– Овсянка, сэр, – подхватил шутку Серега, которому уже нечего было терять.

Первый из отведенных ему трех дней жизни подходил к концу. И сейчас, перед лицом смерти от страшной лихорадки Эбонита, Серега впервые в жизни ощутил настоящую свободу. И почувствовал себя человеком, а не «шестеркой».

– Все правильно, это наш скрип, Анатолий. Тот самый. Правый замок заедает…

– Откуда? – требовательно спросил Зубило.

– Работаем помаленьку, – неопределенно пожал плечами Серега, бессознательно пытаясь разозлить начальника и вывести на откровенность.

Попытку можно было засчитать, потому как Зубило действительно начинал нервничать.

– Ты давай не крути, темнила! – нахмурив брови, Зубило впервые повысил голос.

– А я и не кручу, – Серега по-прежнему оставался спокойным. – В аэропорту два твоих орла «подкладчика» надыбали, но тот успел уйти.

– Как? Кто? Когда?…

– Не гони так быстро. Все сразу знать хочешь? – Серега, улыбаясь, продолжал таскать тигра за усы. – Сегодня наш обидчик улетел в Москву. Зяма с Мешком его увидели, да поздно. Он успел, бросив кейс, убежать на посадку.

– Убью сосунков! – Зубило, похоже, был доведен до кондиции. – С нашими бабульками улетел? Где эти два урода?

– Да ладно тебе. Ребята не виноваты. Баклан наш тертым калачом оказался. Появился в последнюю минуту регистрации – и тут же в отстойник…