Миллионщица - Фридрих Незнанский

– Привет, генерал! – усмехнулся он, услышав в трубке знакомый голос.

– И вам то же и по тому же месту! – охотно отозвался тот. – Чаво изволите-то?

Коротко пересказав другу итоги допроса Борисюка, Турецкий перешел к делу, ради которого и звонил.

– Скажи-ка, ты со следователем, который ведет дело нашей мадам миллионщицы, уже встречался?

– Не ведет, а вел, – напомнил ему Слава. – Документы прибудут к тебе со дня на день… Ты хочешь, чтобы я пообщался с ним лично?

– Хочу, чтобы мы оба с ним пообщались, и непременно лично. Если память мне не изменяет, речь идет об Артамонове?

– О нем… Я полагал, ты сам его вызовешь, насколько понимаю, окружная прокуратура подчиняется вам, а не нам!

– Я-то вызову, а вот твоим операм не мешало бы подсобрать об этом господине более детальные сведения…

– Обижаешь, начальник! – В голосе Вячеслава Ивановича зазвучала обида, потом наступила пауза, наполненная на том конце связи шуршанием бумаг.

– Вот… – снова заговорил Грязнов-старший. – Артамонов Валерий Геннадиевич… Юрист первого класса, правовед по образованию… так… это не столь важно… Вот! По месту работы, причем неофициально, заметь, характеризуется как высококлассный и столь же высокопринципиальный следак, ни в чем дурном не замазанный!

– Все они не замазаны, пока не попадутся, – буркнул Турецкий. – Ну ладно… Как только документы прибудут, дам тебе знать. Пообщаться с ним нужно.

– С моей точки зрения, – возразил Грязнов-старший, – пообщаться нам давно пора с самой героиней этого жутика!

– Ты уверен, что она и есть героиня? Лично я давно уже заметил, что самые очевидные вещи на поверку в девяти случаях из десяти оказываются «пустышкой». Ну ладно! Сам жаждешь встретиться или кого пошлешь?

– Какое, к черту, сам, если мне от собственной текучки продохнуть некогда?! – неожиданно рассердился Слава. – А пошлю я к ней, с вашего разрешения, господин Турецкий, Володьку Яковлева, он вчера как раз вернулся из отпуска!

– Повезло ему! – завистливо вздохнул Турецкий.

– Точно! Повезло, да еще дважды! Если б не ты со своим бизнесменом, паковал бы сейчас командировочный чемоданчик в сторону матушки-Сибири. Цени: можно сказать, лучшего своего опера тебе дарю!

– Давно оценил, – ухмыльнулся Турецкий. – А в Сибири сейчас жара, словно на Черноморском побережье, позагорал бы твой Яковлев, искупнулся в чем-нибудь экологически чистом. Словом, продлил бы отпуск за счет командировки.

– Щас!.. Ты хоть бы поинтересовался, ради чего я его туда отправлять собирался! Знаешь, дело-то какое? Не приведи господи, как говорится, поскольку связано оно с выборами очередного назначенца-губернатора и…

– Славка, не грузи! – взмолился Турецкий. – Я и так загруженный по самое некуда…

– А я тут, конечно, просто так по двенадцать часов в сутки прохлаждаюсь, – снова обиделся Грязнов-старший. – Ладно! Как только у Яковлева будет что доложить, пришлю к тебе… Пока!

Александр Борисович секунду послушал короткие гудки, доносившиеся из трубки, и, вздохнув, положил ее на место.

За окном, на которое упал его взор, день был в самом разгаре, ярко светило солнце, красный столбик на градуснике, оказавшемся на самом солнцепеке, медленно, но неуклонно полз к тридцати градусам. Последний день июля остался позади. На календаре, украшавшем глянцевыми фотовидами стену кабинета напротив рабочего стола Турецкого, в красном пластиковом окошечке красовалась сегодняшняя дата – 1 августа текущего, 2005 года.

Сергей Живчиков, более известный в определенных кругах под прозвищем Живчик, впервые попал на зону в 1995 году – по «хулиганке». По причине малолетства могли бы дать и условный срок. Да вот незадача: случайная жертва избиения, попавшаяся под руки пьяным подросткам, в числе которых был и он, в итоге заполучила инвалидную группу. Мужик к тому же оказался почетным пенсионером чего-то там такого, что тогда еще имело значение… Словом, не повезло Сереге. А может, и напротив – повезло.

Именно там, на зоне он и встретил своего учителя – вора в законе Кувейта – по паспорту Куветова Степана Ивановича, 40 лет от роду. Именно он-то и разглядел в Живчике будущего высококлассного форточника и моментально взял мальчишку под свою опеку, а заодно и натаску – так назывался у него период обучения.

Были у Живчика и другие учителя, специалисты в данной области, опытные квартирные ворюги, связал с которыми его все тот же Кувейт уже после того, как Серега вышел на волю.

Чтобы разглядеть в Живчике форточника, достаточно было взглянуть на щуплую Серегину фигуру и отметить его немного суетливую ловкость движений.

Позднее выяснилось также, что был у Живчика ко всему прочему еще и необходимый в его профессии фарт – то бишь собственное, порой на грани фантастики, везение… Увы, как это обычно и случается с упомянутым везением – до одного рокового дня…

Осторожности и предусмотрительности Живчику было, что называется, не занимать. И вроде бы в тот раз он просчитал все тщательно, и наблюдение за присмотренной квартиркой, полученной по наводке надежного человечка, вел даже дольше обычного.

Хозяин – подпольный антиквар, известный исключительно в весьма узких кругах и, что было доподлинно известно, богатый как Крез. Свой «дом-крепость» старикан охранял не хуже, чем настоящую, не скупясь ни на какие навороты. Слабинка имелась всего одна: антиквар страдал астмой и по этой причине постоянно держал крошечную (кошка не пролезет!) форточку слегка приоткрытой даже по зимнему времени. Опасаться, что даже кошка все-таки пролезет, причин у него не было: его «крепость» располагалась на предпоследнем этаже семиэтажной «сталинки».

Кошка-то, быть может, и не пролезла бы, однако у Сереги Живчика имелись свои профессиональные приемчики, известные разве что китайским цирковым гимнастам… А на крыше «сталинки» весьма кстати торчала давно уже никому не нужная (кроме Живчика, разумеется) вполне надежная по крепости труба: к ней он, когда дошло до дела, и прикрепил свой гибкий, мягкий и очень прочный трос, входивший в профессиональное снаряжение Живчика. Словом, все было продумано и организовано. Кто ж мог знать, что на сей раз никакой антиквариат в облюбованной квартирке Серегу не ждал, а ждала его, напротив, самая настоящая засада… «Тупые менты», гонявшиеся за ловким форточником не первый год, на сей раз оказались вовсе не тупыми, а, наоборот, хитрыми и шустрыми.

Серега взятием с поличным был потрясен: мысль о второй ходке его никак не грела, а надеяться ему, помимо Кувейта, прочно и давно уже легально обосновавшегося на воле, было не на кого. За прошедшие годы Живчик успел сделаться круглым сиротой. И он вовсе не был уверен, что бывший пахан, ныне бизнесмен средней руки Куветов Степан Иванович так вот возьмет – и с места в карьер кинется на помощь бывшему ученику, рискуя своим нынешним прочным положением.

Пахан, однако, не подвел – видать, сыграли свою роль сентиментальные воспоминания бурной молодости. И хотя из предвариловки Серегу не вынул, однако подходец к судье вполне даже нашел. Как – это уж его было дело, а не Серегино. Важно, что срок он в итоге получил условный, отчего ловившие его менты после судебного заседания плевались и матерились по-черному, оплакивая свои немалые труды по поимке Живчика. Однако никаких кассаций никто подавать не стал – включая самую вредоносную организацию – прокуратуру. Видать, решили, что не стоит из-за такой мелочовки, как Серега, трепать себе и без того потрепанные нервишки, – словом, плюнули, растерли и забыли.