Акведук на миллион - Лев Портной

— О нет, — фыркнула она, — не лезьте ко мне с этими ужасными capelli[24].

Последнее слово я не разобрал, но догадался о смысле по гримасе графини. Я сорвал парик с бакенбардами и вновь потянул к себе Алессандрину.

— Прекратите, граф! — Она вырвалась из моих объятий. — Ваши домогательства — не лучший способ благодарности!

— Простите! Простите! — воскликнул я, почувствовав, что краснею. — Я не просто благодарен вам! Еще тогда, когда я шел следом за вами в апартаменты княжны, еще тогда я почувствовал, что не должен этого делать!

— Но сделали же! И сегодня явились. — Губы Алессандры дрогнули в снисходительной усмешке.

— О, если бы вернуться на несколько дней назад! — простонал я. — А сегодня я пришел совершенно по другой причине…

— Подозреваю, что другой эта причина стала в тот момент, как вы увидели меня! Вы ведете себя оскорбительно! Окажись на моем месте баронесса Мако, вы бы и за ней приударили!

— Вы принимаете меня за обычного повесу! Поверьте, это не так…

— Стало быть, вы необычный повеса! — парировала графиня.

— С тех пор, как увидел вас… — Я хотел взять за руку Алессандрину.

— Держитесь на почтительном расстоянии, — холодно промолвила она, отступив на несколько шагов.

— Боже мой, будьте же великодушны! Дайте возможность доказать вам…

— Давайте на этом и остановимся! — сделала предупреждающий жест Алессандра. — Присядьте на диван и лучше расскажите, что с вами произошло. И поднимите парик.

Я умолк, уставившись на коллекцию труб для оркестра роговой музыки. Одно место на полке пустовало. Судя по ранжиру, отсутствовал второй по величине рог.

— Что-то вы опечалились, — заметила графиня. — Выпьете кофе или чая?

— Пожалуй, кофия, — согласился я.

Графиня позвонила в колокольчик. Я отошел к подоконнику и, пока в гостиной находились лакеи, рассматривал набережную Фонтанки.

— Алессандрина, — начал я, когда мы остались одни, — меня арестовали по подозрению в убийстве…

Графиня кивнула. Ну конечно, она же присутствовала при аресте.

— Я бежал из-под стражи и теперь скрываюсь. Вот отчего этот маскарад, — продолжил я.

— А граф Строганов? — спросила Алессандрина. — Он обещал помочь вам!

— Да-да! И я бесконечно благодарен вам! Вы сообщили графу о моей беде!

— Дева Мария, — вздохнула она. — Не стоит благодарности! Но что же граф Строганов?

— Он обещал помочь, однако требует, чтобы я сидел безвылазно и не предпринимал сам никаких действий!

Его сын — товарищ министра внутренних дел и мой близкий друг…

— Уверена, стоит прислушаться к их советам, — кивнула графиня. — С такими могущественными друзьями вам не стоит опасаться за свою судьбу.

— Видите ли, я подозреваю, что княжна Нарышкина оказалась — конечно же невольно, — причастна к моей беде…

— И за этим вы пожаловали…

— Именно так! — воскликнул я. — Хочу прояснить некоторые вопросы…

— К сожалению, княжна не может принять вас, — покачала головой графиня. — Она поручила мне выяснить: не нужна ли вам помощь?

— Кажется, я случайно стал свидетелем какой-то тайны, за что подвергаюсь гонениям, — нахмурился я. — Я столкнулся в этом доме на черной лестнице с фельдмаршалом графом Каменским. Какой-то незнакомец напал на него. Он требовал отдать…

Я заметил некоторое напряжение в лице Алессандры.

— Вы столкнулись с генералом-губернатором? — переспросила она.

— Да, — подтвердил я. — И спас его от какого-то злодея. Это случилось накануне бала. И вот благодарность! Наверное, граф Каменский опасается, что я узнал какую-то тайну. Что-то, связанное с Нарышкиной. Незнакомец называл ее Коломбиной…

Графиня вздрогнула, но уже в следующее мгновение улыбнулась, поднялась и подошла ко мне. Я встал, она взяла меня за руки и заглянула в глаза.

— Вы и вправду такой прямодушный? — спросила Алессандрина с лукавой усмешкой.

Я улыбнулся, мечтая об одном — чтобы она не выпускала моих рук.

— Если полагаете, что неприятности случились из-за ненароком подслушанного разговора, то выбрали верный способ усугубить бедственное положение, — сказала графиня.

— Чем же я, по-вашему, могу сделать хуже?

— Излишними расспросами конечно же. Ведите себя так, будто вы ничего не слышали. Пусть ваш рассказ так и звучит: кто-то в темноте напал на кого-то, а вы прекратили потасовку. Не нужно никаких уточнений! Еще лучше было бы вообще забыть эту историю, но вы повторяете на каждом углу: «Генерал! Фельдмаршал! Граф такой-то!» а потом удивляетесь, что у вас неприятности!

— Пожалуй, вы правы, — пробормотал я и легонько сжал ладошку Алессандрины.

Она вырвала руку, шлепнула меня по пальцам и отошла на несколько шагов.

— К сожалению, граф, я занята. Советую вам не предпринимать рискованных вылазок. Доверьтесь друзьям.

— Друзья, к сожалению, отнюдь не всегда оказываются союзниками, — вздохнул я и, размышляя вслух, добавил: — Пожалуй, стоит поговорить с Михаилом Илларионовичем Кутузовым.

— Бывшим военным губернатором? — уточнила собеседница.

— Да, помните, мы встретили его на балу? Он пригласил меня навестить его в кадетском корпусе.

— Как знаете. — Графиня де ла Тровайола протянула руку для поцелуя и, кивнув на парик, добавила: — Не забудьте…

Дома Яков Иванович Репа набросился на меня с упреками:

— Андрей Васильевич! Мы же договаривались! К чему такая беспечность?! Вы должны быть крайне осторожны!

— Я осторожен, — не слишком учтиво ответил я.

— Хотя бы сообщайте мне о своих намерениях! — попросил он. — Не дай бог, с вами случится что, а мы даже не узнаем, где вас искать!

— Ну, полно вам. — Я взял Якова Ивановича за руку. — Ваш Василий прекрасно осведомлен о моих передвижениях!

— А я вас порадую, — вдруг сказал Репа. — Мы сейчас поедем к Александру Сергеевичу, он кое-что выяснил…

Мы отправились в закрытой коляске к Строгановым. Яков Иванович всю дорогу смотрел на меня с лукавым торжеством, и я предвкушал, что Александр Сергеевич и впрямь приготовил нечто крайне приятное. Однако меня ждало разочарование.

— Имя офицера, Андрюша, мы выяснили.

— Так-так. — Я с воодушевлением потер руки, еще не подозревая о неприятном сюрпризе. — Назовите же скорее негодяя!

— Но ты должен дать слово, что не станешь предпринимать никаких действий в его отношении, — сказал Александр Сергеевич.