Королевский судья - Сандра Лессманн

— Невиновен.

— Обвиняемый, как тебя следует судить?

— Я ирландец. Английский суд не может меня судить!

Писец снова запнулся, так как по закону обвиняемый должен был произнести определенные слова, признавая суд. Без этой ритуальной формулы процесс состояться не мог.

— Обвиняемый, разве вам не разъяснили, какой ответ вы должны дать? — терпеливо спросил судья Трелоней.

— Объяснили, но, дав его, я предстану перед судом, состоящим из людей, которые не будут ко мне справедливы. Это люди не моего сословия, они торговцы, как и обвинитель. Что бы я ни сказал, вы больше поверите ему, чем мне.

— Присяжные обязаны выслушать вас беспристрастно, — заверил сэр Орландо. — Преступление, в котором вас обвиняют, было совершено в Лондоне. Поэтому вы стоите перед судом, состоящим из граждан Лондона. Но прежде чем защищаться, вы имеете право отклонить двадцать присяжных без объяснения причин и еще двадцать, если сможете убедительно обосновать свой отвод. А теперь отвечайте на вопрос словами, предписанными законом, иначе вас отведут обратно в тюрьму и будут пытать до тех пор, пока вы не изъявите готовность признать суд.

В глазах Бреандана вспыхнул гнев, но он сдержался. Писец повторил вопрос:

— Обвиняемый, как должно тебя судить?

На сей раз ирландец произнес требуемую формулу:

— Да судит меня Бог и моя страна.

— Да не оставит тебя Господь, — заключил писец и записал что-то в акте обвинения.

После того как все заключенные группы произнесли эту фразу, вызвали присяжных. Писец разъяснил обвиняемым их право отклонить присяжных перед защитой. Иеремия испугался, что Бреандан воспользуется этим правом и помешает процессу, но, к его облегчению, ирландец промолчал.

Наконец предварительная процедура закончилась, и можно было приступить к слушаниям по первому делу. Когда очередь дошла до Бреандана, ему снова пришлось поднять руку. Затем вызвали главных свидетелей. Первым оказался Томас Мастерс. Бреандан сразу узнал в нем одного из тех, с кем он дрался. Этого он уложил ударом кулака. Мастерс рассказал, как однажды вечером он с сэром Джоном Дином и Джоном Хэгью пошел в таверну. Дин ушел чуть раньше, а его друзья, расплатившись, вскоре последовали за ним.

— И тут я увидел, как обвиняемый угрожает сэру Джону ножом, вероятно, чтобы его ограбить. Мистер Хэгью и я обнажили шпаги и бросились ему на помощь. Обвиняемый испугался, выхватил у сэра Джона шпагу и бросился наутек.

— Ложь! — не сдержался Бреандан. — Ссору затеяли вы!

— Обвиняемый, замолчите! — потребовал Трелоней. — У вас будет возможность высказаться по поводу обвинения.

— Но он лжет, негодяй. Я ни на кого не нападал! — воскликнул Бреандан.

Голос сэра Орландо стал тверже:

— Я не потерплю в суде сквернословия! Если вы не перестанете ругаться, я велю заткнуть вам рот.

Бреандан, стиснув зубы, опустил голову, ему стоило большого труда удерживаться от дальнейших замечаний.

— Вы видели, что обвиняемый держал в руке нож? — обратился судья Трелоней к свидетелю.

— Да, милорд, он стоял возле сэра Джона и приставил ему нож к груди.

— Будьте любезны, покажите, пожалуйста, в какой позе обвиняемый стоял возле пострадавшего. Слуга, встаньте рядом со свидетелем.

Мастерс несколько неуверенно подошел к слуге, схватил его за руку и сделал вид, будто приставил нож к ребрам.

— Верно ли, что обвиняемый именно так схватил пострадавшего, как вы показываете? — четко выговаривая каждое слово, спросил сэр Орландо.

— Да, милорд.

— Как далеко вы находились от обоих, когда заметили, что происходит?

— Шагах в двадцати, милорд. Если бы мистер Хэгью и я были ближе, мы бы не дали этому молодцу уйти.

— Вы говорили, что дело происходило в десять часов вечера, продолжил Трелоней. Разве уже не было темно?

— Да, но у таверны висел фонарь.

— А в том месте, где обвиняемый угрожал пострадавшему, тоже был свет?

— Не помню, милорд.

— Поразительно, мистер Мастерс, что вы на расстоянии двадцати шагов на темной улице смогли разглядеть, что у обвиняемого в руке был нож, хотя он стоял очень близко к пострадавшему.

— Сэр Джон сказал мне, что обвиняемый угрожал ему ножом. И мне показалось, будто я сам это видел.

Сэр Орландо велел свидетелю продолжить рассказ. Когда он закончил, вызвали магистрата, принимавшего обвинение, и привели к присяге. По его словам, обвиняемый признал, что после ссоры вырвал у сэра Джона шпагу.

— Признал ли он также, что выслеживал его и угрожал оружием, мастер советник? — спросил свидетеля сэр Орландо.

— Нет, этого он не признал. Он утверждал, будто трое мужчин затеяли ссору и, когда выхватили шпаги, он просто защищался.

— Кто привел к вам обвиняемого?

— Сэр Джон Дин, милорд. Он велел своим слугам выследить и арестовать обвиняемого.

— У обвиняемого был при себе нож или какое-либо другое оружие?

— Нет, милорд. Когда его привели ко мне, он был безоружен. Возможно, арестовавшие его слуги отобрали у него оружие.

— Обвиняемый оказывал сопротивление при аресте? — продолжал расспрашивать судья Трелоней.

— Да, милорд, они силой привели его ко мне. Его здорово избили.

— Вы говорите, что обвиняемый оказал сопротивление тем, кто его арестовывал. А они получили повреждения?

— Насколько я помню, у одного был синяк под глазом, а у другого шла носом кровь.

— Но не было ран, нанесенных оружием?

— Нет, милорд, только повреждения, обычно возникающие при драке на кулаках.

— Благодарю вас. Продолжайте!

Джон Хэгью подтвердил рассказ Томаса Мастерса, однако не мог с уверенностью сказать, видел ли у обвиняемого нож. Наконец обвинитель привел избитого Бреанданом тюремщика Ньюгейта и еще нескольких свидетелей, которые должны были подтвердить буйный нрав ирландца. Некий владелец ломбарда из Уайтфрайарса рассказал, как обвиняемый предлагал ему для продажи шпагу обвиняемого.

Тут Бреандан снова взорвался.

— Лжец, ты в глаза меня не видел! — гневно вскричал он. — Сколько тебе заплатили за клевету, подлец?

И снова сэр Орландо строго призвал его к порядку:

— Обвиняемый, я сотру вас в порошок, если вы еще раз позволите себе оскорбить суд, будьте уверены! Если хотите, можете задавать свидетелю вопросы, но придержите ваш язык!

Однако ирландец понимал, что бессмысленно расспрашивать лжесвидетеля, и промолчал. Тогда судья предложил ему оправдаться. Бреандан изложил свою версию ссоры и решительно отверг обвинение в том, будто хотел ограбить советника.