Спят усталые игрушки - Дарья Донцова

– Милочка сначала напоминала Маугли, – вздохнула ЕленаВадимовна, – честно говоря, думала, так и останется, но к четырнадцати годамона выправилась, догнала сверстников и даже неплохо закончила школу.

Муж Елены Вадимовны в те годы занимал ответственный пост вМинистерстве образования. Он сочувствовал несчастной, лишенной детства девочке.Когда Милочка получила аттестат об окончании десятилетки, Игорь Кирилловичпереговорил с ректором Третьего медицинского института, и Шабанову приняли напервый курс без вступительных экзаменов. Людмила поселилась в общежитии ипринялась за учебу.

– Даже удивительно, – говорила Елена Вадимовна, – тяжелоедетство как будто не оставило на ней никаких следов.

Единственно, что сохранилось от прошлого, – мягкий,податливый, какой-то безвольный характер. Милочка беспрекословно слушаласьподружек и преподавателей. В институте ее дразнили «лапша вареная» и слегкаподсмеивались.

– Она была замужем?

– В те годы нет, – ответила Елена Вадимовна, – да иподружек-то особых не наблюдалось. Насколько помню, близкие отношения связывалиее с Аллочкой Мостовой и Тамарой Рыклиной. Но, повторяю, последний раз виделаее в тот день, когда ей вручали диплом.

– Странно, – пробормотала я, – вы так много для нее сделали,а она перестала с вами общаться.

Елена Вадимовна грустно улыбнулась.

– Ничего странного. Когда моего мужа уволили с занимаемойдолжности, две трети знакомых от нас отвернулись. Перестали звонить, а кое-ктопрекратил и здороваться. Меня сразу освободили от должности завуча. Вот Милочкаи решила, наверное, что я ей больше не нужна. Знаете, дети, воспитывающиеся вприютах, как правило, эмоционально бедны. Наверное, только в семье они могут смалых лет понять, как надо любить, поэтому очень часто они практичны,аккуратны, талантливы, но, увы, душевно глухи. Бывают люди без музыкальногослуха, а бывают без способности сопереживать, радоваться, иметь привязанности,наконец. Милочка из таких. И это не ее вина.

Я вспомнила, как нежно на фотографии Людмила обнимаетВерочку, но не стала спорить с Еленой Вадимовной.

– А что с ее сестрой и братом?

Директриса пожала плечами.

– Попали в другие детские дома. Их специально разделили,чтобы дети побыстрей забыли время, проведенное в секте. Сестру, впрочем, яникогда не видела. А вот брат несколько раз приходил по воскресеньям, но мы быливынуждены его не пускать.

– Почему?

Елена Вадимовна машинально переложила какие-то папки.

– Он старше, причем лет на пять-шесть, а то и семь, не помнюточно, во всяком случае, выглядел почти как взрослый юноша.

– Что же здесь плохого?

– Воспитательницы заметили, что после его появлений Милочкаотказывается от еды, плачет и не желает ходить в школу. Выяснилось, что братпугает маленькую сестричку страшным наказанием за то, что она «отошла от веры».Вот и пришлось указать ему на дверь. Кстати, Милочка совершенно не переживала,когда он перестал появляться, а про сестру и совсем не вспоминала.

– Адреса Мостовой и Рыклиной у вас есть?

– Откуда? – удивилась Елена Вадимовна. – Просто слышала отМилочки, что они учились в одной группе. Кажется, обе девочки москвички, вовсяком случае, Рыклина точно, она приглашала Милочку к себе летом пожить надаче.

– А год рождения Шабановой…

– То ли 1970-й, то ли 1972-й, – ответила Елена Вадимовна ивключила компьютер.

Поняв намек, я поблагодарила директрису и откланялась.