Мастер - Георгий Садовников

«Вот он, Лихов переулок, номер дома двадцать семь», – обрадовался Семен тогда.

Он еще не был в гостях у Учителя. И уже одно вызывало любопытство: как он там поживает, этот старик? Но Сергей Сергеевич гостей не любил и дал Семену адресок, чтобы уж тот отвязался.

– Только в крайнем случае, понял? – сказал он, кривясь.

Сегодняшнее известие, с этой точки зрения, приходилось как раз на крайний случай. Вдобавок он хотел предъявить Учителю небольшой счет. В последний раз тот так его подвел, что дальше было некуда. Теперь попадись – живо поставят к стенке. Шутка ли, отныне «мокрое дело» на плечах. И только по вине этого старика. Не иначе. Рано или поздно такое бы случилось все равно, но, может, и не так уж скоро. Старуху он тогда ему простил, но терпение лопнуть могло и у теленка.

Семен пошел по лестнице, высматривая нужную дверь. На площадках пахло кошками. Облупившиеся стены были исписаны мелом – этакая лирическая арифметика: если к Маше прибавить Витю, то получится любовь.

Десятая квартира отыскалась на четвертом этаже. Нажимая звонок, Семен представил кислую мину Учителя.

За дверью погремели замками, и перед Семеном предстала тучная женщина в халате.

– Вы слесарь? Слава Богу! – обрадовалась она.

– Нет, я не слесарь, – сказал Семен. – Сергей Сергеевич будет дома? – в свою очередь, спросил он, нетерпеливо заглядывая через ее плечо в полумрак.

– Он у себя. Пройдите, – сказала женщина, пропуская Семена в коридор. – Вторая дверь направо, – добавила она.

Семен пошел, натыкаясь на ящики и лыжи. Потом глаза его привыкли. Он нашел вторую дверь, покашлял, прочищая горло, неистово постучал костяшками пальцев.

«Вот будет морда шилом, как я сейчас войду», – представил себе Семен.

– Милости просим, – ответил незнакомый мужской голос.

Семен очутился в комнате, заставленной старой мебелью. У окна за столом сидел однорукий лысый старик с веселыми глазами. Перед стариком были разложены веером, будто карты, какие-то рисунки, а в уцелевшей руке он держал лупу.

Семен огляделся, но, кроме них, ни души. Он сам да этот однорукий старикашка. Но особенного в этом ничего не было. От Сергея Сергеевича можно было ждать всего, и того, что он взял да и спрятался вон в том широченном гардеробе. Семен давно перестал удивляться, глядя на Учителя.

– А где Сергей Сергеич? Куда он запропал? – сказал он, все еще высматривая по углам.

– Я здесь, – ответил старикашка с готовностью и еще оглядел себя для пущей убедительности, тут ли он на самом деле.

– Я не тебя. Ты мне не нужен. Мне Сергея Сергеича, – сказал Семен, начиная потихоньку беспокоиться.

– А Сергей Сергеич – это я, – сказал старик и чуть ли не залился смехом.

– А еще Сергея Сергеича здесь нет? Может, еще какой живет в квартире? – спросил Семен, предчувствуя неладное.

– У нас и одного хватает. И с тем морока. Вот с этим, – старикашка ткнул себя в грудь.

Семен сообразил, что Учитель опять обвел его вокруг пальца, подсунув ложный адресок, да еще с другим Сергеем Сергеичем вдобавок. Семен долго стоял остолбенело, а старикашка помирал от потехи: приперся такой чудак – и одного Сергея Сергеича ему мало. Подавай ему десяток, не меньше, прямо оптовик.

Он что-то еще пытался сказать Семену сквозь нахлынувшие от смеха слезы, но тот вышел. Постоял на площадке, облокотившись о перила. Апатично поплевал в лестничный пролет, стараясь думать. Но толком ничего не получалось. Проще было отругать Учителя на чем свет стоит.

Но и после этого не стало легче. Семен спустился вниз и пошел к остановке автобуса.

Продолжая клясть Учителя, Семен уселся в автобусе возле окна, и тут, едва машина тронулась с места, у него спросили билет.

Руки у контролерши мелькали, будто их было восемь штук. Как на одной картинке у восточного божка, которую видел Семен. От них рябило в глазах, а она еще быстро приговаривала: «Ваш билет».

– Ваш билет, – сказала она Семену; тут у нее получилась задержка, и ему стало ясно, что у нее всего-то две обыкновенные руки, сколько и положено каждому человеку.

«Ничего себе босяцкая привычка», – подумал Семен, шаря машинально по карманам, где, собственно говоря, билета и быть не могло. В забытьи он просто не был взят.

«Еще не хватало милиции», – подумал он, глядя на ее руки. Они производили впечатление очень цепких. Сухие, жилистые клещи.

– Ваш билет, – железно повторила контролерша.

– Потерял, – сказал Семен, не моргнув.

– Ваш билет, – заладила она одно и то же.

Спорить не стоило.

Готовый лопнуть от досады, Семен полез в карман за штрафом. Видно, когда уж не везет, так этому нет конца. Вьется веревочка...

– Его билет у меня, – театрально произнес знакомый голос.

Учитель умел это делать. Он сидел через кресло сзади как ни в чем не бывало. Будто ехал в этом автобусе по крайней мере от Ростова. И вдобавок еще держал развернутую газету «Сельская жизнь». Семен только рот разинул, настолько это было неожиданно.

– Выйдем, – сказал Сергей Сергеич.

Они вылезли у Краснопресненского вала и пошли через площадь.

– Понимаете, – начал Семен, досадуя. Вместо того чтобы высказать все, что накипело, приходилось выискивать оправдания.

– Это тебе, Сема, впредь наука. Вошел в автобус – плати. У водителя план. Да уж ладно, теперь все в порядке, – сказал Сергей Сергеич как ни в чем не бывало, будто сам он перед Семеном ни при чем. – Ты что-то хотел сказать? – спросил он, и Семен понял, что выяснить сегодня отношения не удастся, а Учитель дал понять, что вроде бы есть дела поважней, и заслонился своим вопросом быстренько.

– Маргасов сбежал, вот что, – сказал Семен. – Весло его видел.

– Веселов, – поправил Сергей Сергеич.

– Ну, Веселов. Какая разница?

– Большая, – сказал Учитель. – Значит, он видел Маргасова?

– Тот шел по Зачатьевке.

– И что ж Веселов? Позвал милицию?

– Не успел. Пока бегал туда-сюда... Может, того отпустили, а? Маргасова? – предположил Семен.

– Отпадает, – сказал Учитель. – И с чего тогда человеку бегать по чужим углам, сам подумай, если есть собственная берлога? Но он там и носа не показывал. Я проверял. И я-то еще подумал: что это там участковый день и ночь сидит в его квартире? А оно вон, оказывается, что...