Трудно украсть бога - Алексей Макеев

– Все нашли, – сухо ответил я. – По крайней мере, все, что в вашем доме было спрятано.

– Значит, что хотели, вы нашли! А маму мою почему не вернули? Обещали же!

– Она в городе. Ее задержали в полиции потому, что она помогала вору, – постарался я объясниться с девчонкой. Слышать в ее голосе обиду и разочарование было чертовски неприятно.

– Ничего она ему не помогала! – Женя даже ногой топнула для убедительности. – Ему совсем другие люди помогали! Я их видела и могу все рассказать!

– Чего же ты раньше молчала? – возмутился я.

– Потому что от вас один вред! – буркнула девчонка и решительно направилась к завалинке дома. – Не хочу с вами разговаривать.

– Так ты мне ничего не расскажешь? – Я направился вслед за ней. – Только что же обещала!

– Только если вернешь маму домой.

– Если ты мне докажешь, что она не помогала Чайкину, то охотно верну, – уклончиво ответил я и уселся на завалинку рядом с Женей. – Кого ты еще видела вместе с Чайкиным в последнее время?

– Ночью, перед тем как икону украли, к нам пришел какой-то дядька. Не знаю его по имени, но как увижу – сразу скажу, он или не он. Они вечером вместе из дома ушли. Я подглядывала из кухни – мне было интересно, что это за дядька такой.

– Ну, и какой этот дядька был? Большой или маленький, лысый или с бородой?

– Обыкновенный был, – пожала плечами Женя. – Средний, с бородой. Нос у него длинный и вот такой.

Тут девчонка неожиданно ухватилась за кончик собственного носа и слегка приподняла его вверх.

– И что, домой они после этой ночи не вернулись?

– Почему? Вернулись, когда было уже темно. Я проснулась, когда шуметь стали. Мама велела лежать смирно, но я все равно подглядывала. Из-за занавески, той, что в спальне.

– Ну и? – Мне не терпелось узнать подробности.

– Шумел Чайкин со своим другом. Они на кухне иконы рубили.

– Чего делали? – ужаснулся я. До этого момента мне и в голову не приходило, что иконы могли быть уничтожены. Я не сомневался, что их попытаются продать. Честно говоря, очень верилось в пущенный газетчиками слух, что иконы были за баснословные деньги проданы старообрядцам, для которых они не менее священны. И тут я не поверил своим ушам.

– Дядька незнакомый топором рубил икону Казанской Божией Матери, а Чайкин ножом кромсал Спасителя. Им пришлось долго возиться. А когда они их изрубили, то сунули в печку и сожгли.

Я в ужасе поднял глаза на обыкновенный меблированный дом, на завалинке которого мы сидели. Из труб на его крыше сейчас не вился дымок. Вокруг было тихо и мирно. Неужели именно здесь закончила свой путь длиной в полтысячелетия чудотворная икона?

– Так взяли и подожгли их, как дрова? – все еще недоверчиво переспросил я.

– Бабушка подожгла, – пожала плечами Женя. – Она даже плакала, но все равно поджигала.

– Та-а-ак. – Я на некоторое время даже забыл, что еще собирался спросить у девчонки. Все слова вылетели у меня из головы. Вот и все! Главная причина этого расследования теперь лежит кучкой золы в недрах обыкновенной печи голландского типа, в доме на окраине Казани. Теперь можно не спешить и не гонять людей по окрестностям почем зря. Того, что сгорело, уже не вернуть…

Но зачем? Этот вопрос, конечно, бессмысленно задавать десятилетней девочке. Она не знает на него ответа. В конце концов, не она же сжигала святыню. Ведь они могли ее продать. Или хотя бы попытаться это сделать. Зачем же сразу сожгли, в ту же ночь? Нужно спросить у этого Чайкина и его сообщника… И еще кое-что…

– Скажи, Женя, может быть, Чайкин со своим другом говорили о чем-нибудь? О чем-то, что имеет отношение к ограблению? Ты не слышала?

– Да они все время говорили о чем-нибудь! Вам-то что нужно?

– Мне нужно знать, кто им еще помогал. Может быть, кто-то из монастыря… Ворота монастыря им кто-то открыл – следов взлома нет и собака их не тронула.

Девчонка нахмурилась и долго сидела молча. Я начал подозревать, что она просто не хочет отвечать и тянет время. Но неожиданно она подскочила и выкрикнула:

– Вспомнила! Мы же в город гулять ходили, как раз за несколько дней перед этим всем. – Она неопределенно махнула руками в сторону монастыря. – Чайкин нас с мамой взял погулять, подарки покупал и сладости. Мама была довольная. Это было воскресенье и народу было везде – тьма. Там мы встретили старичка, который сторожем в монастыре работает, и Чайкин с ним за руку поздоровался, как со старым знакомым.

– Откуда ты-то этого старичка знаешь? – нахмурился я, чувствуя, что теперь деду не миновать тюрьмы из-за слов девчонки.

– Да как же? Его в газетных листках пропечатали, так же, как и Чайкина. Я насмотрелась уже на них всех. Только сейчас и подумала, что, наверное, неспроста они здоровались, а тогда и внимания не обратила.

– Значит, узнаешь его? Ну, добро. – Я хлопнул себя по коленям и поднялся. – Теперь у меня много дел появилось, Женя. Пойдем со мной, я твои показания запишу как положено. А уж потом займемся сторожем и неизвестным другом твоего Чайкина…