Крайние меры - Алексей Макеев

– Поэтому, – согласился Гуров, – вам и карты в руки. Только вы можете ответить на главный вопрос: кто мог стоять за удушением "Русского зодчего"? Кто и почему не желал общего, по вашим словам, блага, кому оно стало бы во зло? Знаете, есть в криминалистике такой базовый принцип: "Смотри, кому выгодно". А ваш несбывшийся холдинг стал бы кому-то весьма невыгоден. Кому? Ведь элементарная логика подсказывает: некий недоброжелатель был полностью в курсе ваших дел и знал, что вы близки к успеху. Откуда, кстати, в курсе? Да-да, я не исключаю протечку из вашего ближайшего окружения! Ведь создай вы ассоциацию, справиться с вами стало бы неизмеримо труднее. Это как с прутиками и веником, помните, есть у Льва Толстого такая притча? И, поняв, что у вас и ваших единомышленников, того и гляди, все получится, ваш загадочный недруг стал применять самые грязные методы. Вот, кстати… В файлах Рашевского несколько раз упоминается некий "С.Х.". Или некая? Может быть, это вообще не человек, а организация. Но поминаются эти две буквы в очень неприятном и настораживающем контексте! Вам они ничего не говорят, ни на какие догадки не наводят? У вас есть знакомые, партнеры, конкуренты с такими инициалами?

Стоп! Что-то такое странное мелькнуло в глазах Белоеда. Удивление? Настороженность? Опаска? С чего бы это, а?

– С такими? – переспросил строитель. Теперь он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. – Что-то не припомню… Вы, Лев Иванович, если водки больше не хотите, то хоть поешьте что-нибудь.

Лев тотчас взял на заметку эту заминку Белоеда, который явно ушел от вопроса, но решил события не форсировать и на строителя не давить. Пусть-ка хорошенько подумает! Но вот предупредить его кое о чем не помешает. Некоторое время Гуров сосредоточенно жевал кусок подогретой Белоедом пиццы, раздумывая о том, как строить разговор дальше. Хозяин молчал, погруженный в какие-то свои невеселые мысли.

– Степан Владимирович, – начал Гуров, но его прервал раздавшийся из кармана пиджака призывный писк мобильника.

"Кто бы это? – подумал Лев, извлекая трубку. – Маша? Станислав? Ну, точно, "друг и соратник". Видать, что-то важное случилось".

– Лев, – послышался возбужденный голос Крячко, – ты где сейчас? С председателем «Зодчего» беседуешь? Бросай все, в следующий раз закончишь беседу, нужно срочно встретиться. Я, кажется, догадался, как труп Рашевского тащили до Фомищева!

Да, это была новость! Разговор с Белоедом придется немного отложить, что, возможно, к лучшему: надо дать человеку опомниться.

– Ты на Петровке? – спросил Гуров. – Отлично. Езжай ко мне домой и жди меня, я скоренько подтянусь, тут близко. Мария дома должна быть, она тебя ужином покормит. Неужели догадался? Ладно, не гони лошадей, успеешь похвастаться, это не телефонный разговор.

Он повернулся к Белоеду:

– Я сейчас покину вас, Степан Владимирович. Распечатки оставьте себе, вам есть над чем поразмыслить. Я завтра же созвонюсь с вами, тем более что мне, возможно, понадобится переговорить с некоторыми сотрудниками вашей фирмы. И вот о чем я хочу вас предупредить. – Голос Гурова звучал доброжелательно, но твердо. – Если вам в голову придут какие-то предположения относительно личности вашего врага, то упаси вас боже проверять их самостоятельно или, пуще того, затевать вендетту. Лучше, если вы ими со мной поделитесь. Дело, похоже, серьезное и опасное, так что доверьтесь профессионалу, договорились?

– Договорились, – кивнул строитель, но прозвучало это как-то неубедительно. Вид у Белоеда стал слегка отсутствующий, и Лев понял, что мыслями его собеседник где-то далеко в прошлом, именно там он ищет ответы на поганые загадки сегодняшнего дня.

Уже захлопывая входную дверь, Лев обернулся к провожавшему его хозяину:

– Еще раз, Степан Владимирович, никакой самодеятельности! Ждите моего звонка завтра, ближе к полудню. У вас номер сотового какой? Спасибо, я запомню.

"Ох, не наломал бы он сдуру дров, – подумал о Белоеде Лев, подходя к своему дому. – Но не охрану же к нему приставлять?! Ладно, чай, не подросток, хватит ума не играть в частного детектива!"

Полковник Гуров совершил ошибку. Он переоценил хладнокровие и разумность Степана Владимировича Белоеда.