Костяной склеп - Линда Фэйрстайн

— А тот саркофаг, в котором нашли мисс Грутен, вы о нем знаете?

— Мы о нем узнали от мистера Гейлорда буквально перед вашим приходом, — ответила Фридрих.

— Почему же никто не может сказать, где он хранился все это время? — удивилась я.

— Просто вариантов его местонахождения может быть несколько, мисс Купер. К концу недели их станет меньше, — сказал Эрик Пост, поигрывая связкой ключей. — Мистер Лиссен и мисс Дрекслер обещают просмотреть все документы. Данное хранилище — только один из вариантов.

— Это почти как пытаться найти монету, упавшую на площади Центрального вокзала, — заметил Чепмен, зарисовывая в своем блокноте схему хранилища.

— Я вам покажу и другие залы, где обычно размещают части египетской коллекции. Полагаю, мы должны искать пропавшую мумию, не так ли, детектив? — спросил Эрик, направляясь к выходу.

— Кстати, а вы сам саркофаг хорошо осмотрели? — поинтересовалась Анна. — Если его готовили для бестиария, он какое-то время мог находиться в Музее естествознания, куда его отвозили на экспертизу и фотосъемку.

— На экспертизу? — удивился Майк.

— Чтобы убедиться в его аутентичности. Однажды у нас случился конфуз. Устроили большую выставку, и выяснилось, что известное произведение искусства подделка.

— А зачем вообще выставлять этот гроб?

— Некоторые саркофаги Древнего Египта украшены замечательными изображениями животных, причем не только те, что принадлежали членам царской семьи. Даже на саркофагах попроще встречаются очень интересные сюжеты и образы, например, бабуин, молящийся какому-то богу, гиппопотам, покровитель беременных женщин, или кобра, обвившаяся вокруг солнца, только не помню, что она символизирует. На многих погребальных предметах изображали также соколов, скарабеев и кошек, которые считались у египтян священными животными.

— Сомневаюсь, что кто-то захотел морочить голову перевозкой такого саркофага в Музей естествознания, — заметил Эрик Пост.

— Но туда и обратно каждую неделю перевозилось столько всяких экспонатов, и даже очень массивных, — возразила Анна. — И кто-то из сотрудников музея должен был его внести в список экспонатов, отправляющихся за океан. Я попрошу Мори проверить данные о межмузейном обмене.

Мы снова оказались в длинном мрачном коридоре, по которому прошли где-то с квартал, не меньше, затем свернули за угол и очутились перед следующей дверью. Эрик повторил манипуляции с ключами, открыл дверь и пропустил нас вперед. Стены помещения от пола до потолка занимали полотна в застекленных рамах. Освещение тут было матовым, и ни на одну из сотен картин не падал прямой свет. Мы, без всякого сомнения, попали в хранилище европейской живописи, вотчину Эрика.

— Картины проще хранить. Они, конечно, могут быть разными, но для каждой найдется место на стене. Вести учет в своем хозяйстве мне действительно гораздо легче.

Майк снова стал расхаживать вдоль длинных рядов экспонатов, изучая ярлыки и зарисовывая схему помещения.

— Куда ведет эта дверь? — Голос Чепмена донесся из дальнего угла хранилища.

— Она открыта, детектив. Можете смело входить.

Мы пошли на голос Майка и увидели, что он уже находится в смежной комнате, размером примерно с мой кабинет. Это была столярная мастерская, где на верстаках лежали какие-то доски и незаконченные рамы.

— У каждого отдела в его хранилище есть мастерские. В одних ведутся реставрационные работы, в других — делают рамы или чинят старые, — объяснил Эрик.

— Значит, эта мастерская не единственная? — спросил Майк, очевидно, представив себе количество подсобных помещений в каждом из громадных хранилищ. Слова Пьера Тибодо о нескольких миллионах экспонатов, скрытых в музейных закромах, обретали неумолимую реальность.

— Разумеется, нет, их около дюжины. Часть мастерских расположена в этом здании, другие — в помещениях, которые мы арендуем.

— Никому случайно не жарко? — Майк достал носовой платок и промокнул вспотевший лоб.

Анна улыбнулась.

— Каждый из этих тленных предметов искусства нуждается в особых условиях хранения. Скульптурам, веками стоявшим среди песков пустыни, нужна высокая температура и низкая влажность. В моем отделе, где собраны предметы из Южнотихоокеанского региона и Океании, нужно поддерживать другие условия. Весь музей нашпигован датчиками климатического контроля — их у нас тысячи. Даже просто переходя из галереи в галерею, вы не раз почувствуете перепады температур и влажности.

— Вы, наверное, точнее предсказываете погоду в каждом из ваших отделов, чем те олухи по телевизору?

— Да, разумеется, — ответила Анна, — потому что погоду мы сами и определяем.

Я поняла, что Майк пытается выяснить, где именно в музее могло находиться тело Катрины Грутен, чтобы так прекрасно сохраниться. Интересно, а убийца знал про смену температурных режимов и то, что они могут влиять на состояние трупа? Или же буквально законсервировавшееся тело чистая случайность, сыгравшая с убийцей злую шутку?

— Детектив, вы можете еще раз прийти сюда в любое время и тщательнее осмотреть хранилища, — сказал Эрик, закрывая за нами дверь. — Но тогда, мне кажется, вам стоит прихватить с собой армию.

— Мори, у вас есть список всех ваших сотрудников? — спросил Чепмен, когда мы снова оказались в коридоре. — Имена, даты рождения, номера социального страхования.

— Да, Ева как раз собиралась отпечатать вам копию. Замечу, что у нас очень строгие критерии отбора. Сотрудники в моем отделе как один благонадежные. А все воры, если хотите знать, работают этажом выше, в отделах археологии и антропологии, там все грабят могилы и крадут из них всякие горшки и древние миски. — Лиссен был не первым, кто подвергал критике этичность способов пополнения музейных коллекций.

— А как у вас с обслуживающим персоналом? — поинтересовался Майк.

— У нас столько всяких служб. В подвале расположены мастерские слесарей, водопроводчиков и электриков. Они совершенно свободно расхаживают по всему музею, словно им тут парк какой-то.

Мы снова повернули за угол и оказались у перегородки, разделявшей коридор на две части. Свет стал еще тусклее, а потолок на этом участке был не более восьми футов. Пост и Фридрих вели нас под низким цилиндрическим сводом, который тянулся с севера на юг глубоко под землей и, по всем расчетам, должен был вывести нас на противоположный край здания.

— А что здесь? — полюбопытствовал Майк, остановившись посредине прохода.

— Одна из деталей еще старой конструкции музея, — ответил Пост. — Она уже давно вышла из строя.

— Сооружение построили еще в середине девятнадцатого века, — дополнила Анна. — Водосток, соединенный с резервуаром Центрального парка.

Мы углубились в этот проход и, пока шли по нему минут десять-пятнадцать, ощутили, что температура заметно понизилась. Тут нас встретили похожие на привидения бронзовые фигурки поклонников Вакха и высеченные из камня азиатские драконы, какая-то тяжеловесная мебель и колонны с каннелюрами. Большинство ненужных или малоценных предметов искусства с накинутыми на них пластиковыми чехлами были брошены на произвол судьбы охранять этот бесполезный туннель.