Новая версия - Сергей Ковальчук

В ту же секунду он пожалел об этом. Сильнейший удар под дых сначала заставил его согнуться, а потом беспомощно опуститься на пол.

— Повторяю свой вопрос, — неодобрительно посмотрев на Тумеля, начал заводиться Минк. — Кто ты? Кто и зачем тебя сюда послал?

— Я — Паяльник, бригадир «орехов», — стоя на карачках, исподлобья посмотрел на него пленник. — Мыло отстегивает нам четверть от доходов своей фирмы. Это наша территория. Я не понял, а ты кто такой? Разве не Мыльников тут сейчас рулит?

— Вообще-то, — презрительно скривился Минк, — вопросы здесь задаю я, если ты еще не понял. — Глянув на охранников, он предупредительно взмахнул рукой, чтобы те больше не били. — Так вот, Паяльник, — нахмурился Федор Петрович, — ты поедешь к своему шефу и скажешь ему, что компания «Третий Рим Трейдинг» больше вам не платит.

Советую впредь носа сюда не казать. А чтобы ты понял всю серьезность мною сказанного, — вкрадчиво сказал он, — с тобой сейчас проведут воспитательную беседу мои люди. — Давая понять, что бандит ему больше не интересен, Федор Петрович пренебрежительно махнул рукой.

— Уберите отсюда это быдло.

В какой-то момент Паяльнику показалось, что его подхватили черти и поволокли за собой в ад. В коридоре он попытался упереться, но тут же, отключившись от мощного удара по затылку, безжизненно повис на руках своей стражи.

Его затащили в кабинет начальника службы безопасности и бросили на диван. Пока он прочухивался и приходил в себя, его раздели догола, а всю одежду, включая трусы, бросили на пол. Паяльник остался в одних носках и с толстой золотой цепью на груди, призванной, при иных обстоятельствах, вселять во фраеров уважение и трепет перед ее владельцем, а сейчас подчеркивать глупость и несуразность ситуации, в которой он оказался. Никогда еще Паяльник не испытывал такого унижения.

— Ну чо, падла, очнулся? — пронизывая его ледяным взглядом, зловеще поинтересовался Тумель.

— Принеси сюда видеокамеру, — обратился он ко второму охраннику. Когда тот вышел, Александр Евгеньевич открыл специальный ящик для хранения резиновых палок и вынул оттуда одну. Глядя на Паяльника не предвещающим ничего хорошего взглядом, он произнес:

— Сейчас я эту палку засуну тебе в очко, а все это действо мы снимем на камеру и подарим твоим друзьям-бандитам. — Он мерзко осклабился. — Думаю, что после этого твой авторитет поднимется на недосягаемый уровень.

— Э-э… ты чо, командир, не надо! — Бандит уже давно понял, что попал в лапы к конченым отморозкам, но такое не могло ему присниться и в самом страшном сне. После этого ему один выход — в петлю. — Чего ты хочешь? — чуть не плача, в панике заблеял он.

— Я хочу, чтобы ни ты, ни какая-либо еще бандитская гнида больше никогда здесь не появлялась. Ты меня хорошо понял?

Голый бандит напоминал загнанного волка. Взгляд растерянный, затравленный. В этот момент он был готов на все. Только бы не случилось то, чем ему на полном серьезе угрожал этот лысый. Ведь тогда он станет опущенным, а этот позор страшнее самой мучительной смерти. Намного страшнее…

— Я все понял, все передам!

В этот момент в кабинет вошел Паша Коростылев, которого Тумель посылал за камерой.

— А чтобы ты не передумал, — обращаясь к бандиту, сказал Тумель, — мы сейчас снимем тебя на камеру. — Он взял ее из рук Коростылева, настроил и включил. По его команде Кудрявцев и Коростылев стащили Паяльника с дивана и, превозмогая его сопротивление и крики, поставили на колени. Этот «триумфальный» для Паяльника момент и заснял Александр Евгеньевич, стараясь, чтобы в кадр не попали лица его подчиненных.

Когда «фотосессия» была завершена, с опозоренного Паяльника сняли наручники и разрешили одеться.

— И запомни, — гнетуще глядя на него, сказал главный. — Если ты или твои уроды сюда все же сунутся, спрашивать я буду именно с тебя. А спрошу я так. У нас тут в охране ротвейлер есть один озабоченный, жадный до секса. Так вот, мы намажем тебе промеж булок сучьи собачьи выделения, а потом подержим тебя, чтобы ему было удобнее тебя обрабатывать. Ну и разумеется, все запечатлим на пленку в лучшем свете, чтобы главарь «ореховских» мог на тебя полюбоваться. Усек?

— Усек! — с содроганием кивнул бандит.

— А теперь выбросите это, — произнес Тумель, — на улицу!

Май 1998 года.

Решив обратиться к бандитам, Мыльников отдавал себе отчет в том, насколько это опасно. Но останавливаться на полпути было не в его характере. Если он принял решение, то неумолимо шел по пути его исполнения, не обращая внимания на трудности. Он знал, что логово главаря «ореховских» находится в ресторане «Орехов», поэтому решил без промедления отправиться туда. Обычно бандиты сами приезжали за данью к нему в офис. Но однажды Паяльник потребовал привезти деньги в этот ресторан. Никакой обратной связи с бандитами у Мыльникова не было, потому что они если ему и звонили, то с телефонного номера, который не определялся.

Прямо к ресторану он решил не подъезжать. О жестокости и беспредельности делавшей ему «крышу» группировки ходили легенды. Он даже слышал, что примерно год назад пьяные бандиты что-то не поделили с омоновцем, неосмотрительно зашедшим в их ресторан с девушкой, и убили обоих, а трупы сбросили в Ореховские пруды. И это, вроде как, сошло им с рук.

Был не вечер, а светлый день и, по его мнению, это существенно уменьшало шансы на то, что с ним могут поступить в том же духе. Оставив свою автомашину на соседней улице, Александр Иванович зашел в ресторан. Внутри было тихо, лишь негромко играла музыка. Официант на входе вежливо, но настойчиво осведомился, пришел ли он сделать заказ или кого-то ищет. Узнав, что гостю понадобилась аудиенция с Витюхой или Паяльником, он попросил назваться и сообщить, для чего ему понадобились авторитеты. Мыльников сказал, кто он, но о причине своего визита предпочел умолчать, сообщив, что пришел по важному делу. Кивнув, официант предложил ему присесть за крайний столик и подождать, а сам исчез за дверью, ведущей в кабинет администрации.

Через пару минут он вернулся.

— Вас просят подождать, — обращаясь к нему, сказал официант. — Сейчас сюда приедет человек, который будет с Вами разговаривать.

Чтобы скоротать время, Мыльников заказал себе кофе. Минут через десять в зал вошел Паяльник. Он выглядел удивленным.

— Мыло, ты чего это сюда приехал? Охренел, что ли, совсем? — Выражение лица у него было спокойное, можно даже сказать — добродушное. Рубашка цветастая с коротким рукавом, джинсы, в руках барсетка. Со стороны поглядеть, так и на бандита не похож. Только вот взгляд колючий, хищный, да все та же золотая цепь толщиной с якорную на шее.

— Я хотел с Вами поговорить, — внимательно наблюдая за его реакцией, сказал Мыльников. — Я знаю, что Минк прекратил платить Вам за крышу. Не спрашивайте, откуда — знаю и все. — Он нервно осмотрелся. Каким бы смелым он не был, но в бандитском логове Саша чувствовал себя явно не в своей тарелке. Ему хотелось поскорее убраться отсюда. Хоть и день на дворе, но кто его знает. Вдруг рожа его кому-то из бандитов не понравится, или еще чего. Хотя вроде бы они одни в зале…