Воровская свобода - Сергей Донской

— Тамара, вы меня обижаете! — надулся Боровик. — Разве я плохо исполняю свои обязанности? — Он внимательно посмотрел в глаза начальнице. — Или может, я когда-то подводил вас?

— Нет, конечно! — Тамара помотала головой из стороны в сторону. — Но раньше ты занимался только бизнесом. — Она с треском откусила кусок редиски. — А теперь ты еще и поисками заниматься должен. Как ты все успевать будешь?

Тамара взяла кусок мягкого белого хлеба и начала его щедро намазывать подтаявшим аппетитно лоснящимся маслом.

Боровик ненадолго задумался, а затем уточнил:

— Какими поисками я буду заниматься?

— Поисками Буравчика, конечно. — Тамара подвинула к себе открытую баночку красной икры и стала накладывать ее на бутерброд. — Кого же еще?

Взгляд Боровика моментально прояснился:

— А… Ну, это само собой… — Он пожал плечами. — Не переживайте насчет этого, все будет в лучшем виде. Так что смело вызывайте Варвару сюда.

Тамара откусила кусок бутерброда и теперь вяло жевала его, не замечая падающих на одежду крошек. Ее подбородок блестел от жира. Боровик опустил глаза.

— И потом… — Он взял кусок сыра, вспотевший от выступившего на нем в тепле масла. — Отнеситесь к этому месту, как к санаторию, а не как к тюрьме. — Он снова поднял вверх указательный палец, что делал всякий раз, когда высказывал какую-нибудь особенно умную, по его мнению, мысль. — Но только это не простой санаторий, а с хорошим питанием и дорогими напитками.

Боровик подмигнул Тамаре.

Она вздохнула.

— Ну, вот ты сейчас уедешь и что? — Тамара расстроено махнула рукой. — По-твоему, я в местном магазине водку покупать буду? Мы даже запасов не сделали. — Тамара жестом показала Боровику наполнить рюмки. — А то от Варвары дождешься, как же!

Боровик встал из-за стола.

— Тамара, не забывайте, что у вас есть я, ваш верный рыцарь. — Он пересек комнату и поднял с пола большой и явно тяжелый ящик из картона. — Ну-ка! Смотрите, что тут у вас есть! — Он со звоном поставил ящик на стол.

Тамара приподнялась и заглянула в ящик, который оказался полным разноцветных и разнокалиберных бутылок со всевозможными спиртными напитками.

— Боровик! — восхитилась Тамара и расплылась в улыбке. — Вот это я понимаю! Теперь я знаю, что могу положиться на своего начальника охраны! — Она любовно провела рукой по бутылочным горлышкам, как будто это были клавиши пианино.

Боровик промокнул салфеткой вспотевший лоб.

— Вы на меня можете положиться не только в этом…

Тамара перебила его:

— Да все я про тебя знаю, что уж и говорить.

— Вы не поняли. — Боровик мотнул головой и осушил рюмку, не закусывая. — Вы на меня и во всех других смыслах положиться можете.

— Это в каких же?

— Да хотя бы в прямом. Положитесь и все.

Тамара торопливо закусывала только что выпитую водку кусочком соленой красной рыбы. Услышав сказанное Боровиком, она закашлялась и выпучила глаза:

— Ты о чем это?

Боровик еще больше раскраснелся. Румянец перекинулся даже на толстую шею.

— О том самом, Тамара. — Он многозначительно посмотрел на начальницу. — Вы все правильно поняли.

— Боже упаси! — воскликнула Тамара и взмахнула руками, словно пытаясь прогнать назойливую муху. — Закусывать лучше надо, Боровик!

Боровик тупо уставился в стол перед собой и некоторое время сидел молча, обдумывая что-то, затем поднял на Тамару покрасневшие, как у ныряльщика, глаза:

— Тамара, я серьезно.

— Боровик, тему закрыли.

— Хорошо, но ты просто знай, если передумаешь, что я всегда тебя жду.

Он произнес местоимение «ты» с нажимом. Тамара предпочла не обратить внимания на эту вольность.

— Буду знать, — примирительным тоном согласилась она и встала из-за стола. — Я сейчас сварю тебе кофейку, и тебе сразу легче станет. — Она подошла к кофейной машине. Боровик наблюдал за тем, как Тамара открутила банку кофе, поднесла ее к носу, вдохнув аромат, потом засыпала его в сетчатый дозатор и налила воды. Нажав на кнопку «пуск», она повернулась к захмелевшему гостю:

— Тебе постелили в гостевой комнате, на втором этаже.

Боровик молчал и не шевелился. Если бы не все время выступающий на лбу и висках пот, то можно было бы подумать, что он превратился в манекен.

Кофейная машина мелодично звякнула, извещая о том, что эспрессо готов.

Тамара налила кофе в белые чашечки и поставила одну перед понурым Боровиком.

— Пей! — скомандовала она строго и покачала головой: — Что-то ты перебрал сегодня.

— Это от усталости. — Боровик поднес к губам кофе и сделал глоток, тут же отдернув губы. — Горячо!

— Сходи завтра на массаж, он хорошо усталость снимает.

— Хорошо, — кивнул Боровик. — Схожу. А сейчас пойду спать.

— Это правильное решение. — Тамара забросила ногу за ногу и глазам проследила за поднявшимся со стула Боровиком. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказал Боровик и немного пошатываясь, поплелся вверх по лестнице. Его ноги производили такой топот, словно по ступеням поднималось сразу несколько человек.

Проводив его взглядом, Тамара встала из-за стола и подошла к шкафу. Подумав, она открыла дверцу, сдвинула баночки и пакетики и пошарила рукой по полке. Потом с облегчением вздохнула, нащупав что-то. В ее руке оказалась полупустая пачка сигарет. Улыбнувшись, Тамара села за стол, откинувшись на спинку стула, и достала сигарету. Она зажала ее между губами с остатками красной помады и прикурила. После первой затяжки она так закашлялась, что на ее глазах выступили слезы. Тамара попробовала сделать еще несколько затяжек но, скривившись, погасила сигарету в рюмке с недопитой водкой.

Она подошла к окну и распахнула его настежь. Холодный осенний ветер пах влажными листьями и будущим снегом. Он потрепал волосы и одежду на Тамаре, она поежилась, но осталась стоять возле окна, облокотившись о подоконник.

Из темноты доносился только редкий лай собак и шелест последних листьев на голых ветках. Небо было высоким, пронзительно черным и звездным. Сказочный, четко очерченный месяц висел над самой головой Тамары. Хмельная, она заворожено смотрела на него, не чувствуя холода. Так прошло минут десять.

— Ну, ладно, — сказала Тамара сама себе и закрыла окно. — Пора баиньки.

Пошатываясь, она поднималась по лестнице и посмеивалась над каждым своим неверным шагом:

— Тоже хороша!

На кровать она упала как подкошенная, даже не успев до конца раздеться.

Очень скоро в доме стало так же тихо и темно, как на улице. Казалось, в открытое окно вместе с осенним ветром проник и мрак. Ни сырая осень, ни темная ночь не спрашивали ни у кого разрешения. Они просто приходили, когда наступал срок.