Колесница времени - Татьяна Степанова

— А в Англию вы его посылали учиться, да?

— Это не мы, это он сам. Муж ни копейки ему не дал. А Вася где-то деньги нашел. Не знаю где. Мне ничего не говорил. Но поездкой очень доволен остался. Всего-то две недели. Это вроде как по обмену — жить в хостеле и учить язык английский.

— А когда он ездил?

— Прошлым летом.

— А вот машина очень дорогая «Инфинити», в которой его нашли…

— Это моя машина. Она уже не новая, ей восемь лет. Муж мне купил. Но я за руль теперь практически не сажусь. Я же пьяница. — Регина простодушно вздохнула. — Я пила, пью и буду пить, и никакие клиники мне уже не помогут. Вам бы, дорогуша, следовало принести мне.

— Здесь этого нельзя никак, — сказала Лиля, — постарайтесь взять себя в руки.

— А для чего? — Регина улыбнулась печально. — Муж с любовницей за границей, сына убили.

— Кто же его все-таки убил, по-вашему?

— Я не знаю. У него квартира, студия — там молодежь, и не только молодежь. Я видела несколько раз — все какие-то личности. Он ведь где-то деньги брал на жизнь, одевался хорошо. Муж ему ни гроша не давал. А я боюсь даже представить, где Вася деньги брал на жизнь, на бары, на клубы.

— И где, по-вашему?

— Он же вор с малолетства. Воровал. Ой, думаете легко мне, матери, такое говорить о сыне? Но где-то он ведь брал деньги.

— А машину свою вы ему отдали или он тоже… взял ее у вас без спроса?

— Он правами хвастался, мол, права я получил, мама. А машину свою я ему не давала. То есть доверенность я оформила. Но в тот день конкретно я ему не давала, то есть не помню, я пила уже тогда… Взял сам из гаража.

— Такое имя — Геннадий Савин — вам не знакомо? Сын не упоминал при вас?

— Нет.

— А Герман Дорф?

— Тоже нет. Вася со мной мало общался. Так все — привет, мам, нормально, мам… Мне некогда, мам… Пока, мам… Я уж и не лезла к нему. Как муж мой в Италию уехал, легче стало — ну, в смысле атмосферы. Мы ведь не в разводе, он имущество делить не хочет со мной. Наверное, ждет, когда я от пьянства сама загнусь. Вася против отца всю жизнь бунтовал — против этих долгих молитв, псалмов. Муж хотел вырастить наследника, человека верующего. А Вася, он… нельзя насиловать даже в вопросах веры, я сколько раз это мужу внушала. Только он меня не слушал, однажды ударил меня.

— Девушка у Василия была?

— Наверное. В клубах-то они сами на шею вешаются парням. Но со мной он никаких девушек не знакомил.

— А когда вы виделись с ним в последний раз?

— В середине августа. День такой жаркий… Я в Москву из Томилино приехала — по магазинам. А на обратном пути решила сыну позвонить. А он дома в своей студии на диване. И не поехал никуда отдыхать — или уже съездил. Но вроде не загорел совсем. Такой кроткий, как овечка… Задумчивый такой.

— Задумчивый?

— Я уж подумала — не влюбился ли? — Регина глянула на Лилю Белоручку. — Матери порой чувствуют, когда сыновья их… Ну, в общем, это трудно объяснить. А тот день жаркий выпал. А я еще и выпила к тому же по обыкновению — в кафе два бокала вина. Так что могла и ошибиться. Может, и не влюбился он ни в кого. А так просто, в меланхолии пребывал. Мы и говорить-то с ним не знали о чем. Я быстро уехала домой. Сейчас вот вспоминаю… так скверно на душе… А что я могла сделать? Как Васю уберечь?

— Постарайтесь поправиться, это сейчас самое главное, — сказала Лиля. — И не задавайте себе вопроса — зачем. Просто надо поправиться.

— Это и врач-психолог мне твердит. Жизнь, мол, не кончилась, — Регина слабо усмехнулась. — В следующий раз, если придете с новостями об убийце, принесите бутылку шампанского или джина. Нет, лучше шампанского. Это как-то более соответствует моменту. А потом черкните мне адресок убийцы. И я, клянусь…

Из глаз Регины полились слезы. В следующую секунду она уже тряслась от рыданий.