Санкта-Психо - Юхан Теорин

Уже поздно. Время в баре «У Билла» тянется, как сироп, но спать не хочется – ночные дежурства в «Полянке» сделали из Яна настоящую сову. В свободные дни он спит до десяти, а ложится далеко за полночь. Ритм для него совершенно непривычный, и, хоть он не пьет ни капли спиртного, чувствует себя уставшим.

«Богемос» только что закончили часовую импровизацию, а он тем временем почти допил свое безалкогольное пиво. Рядом за столиком два незнакомых парня обсуждают приемы самообороны.

– А нож? – спрашивает один.

– Нож – другое дело. От ножа не защитишься.

– Да знаю я, но…

– Что – но? Ты кулак, а он по нему ножом…

– Тогда надо мечом запастись, – смеется второй.

Ян в разговор не вступает, попивает свое пиво. Сегодня в баре никого знакомых – ни Лилиан, ни Ханны… никого. Он уже готов идти домой в одиночестве и завалиться спать. Тоже в одиночестве.

Над столом нависает тень.

– Привет!

Ян поднимает глаза – незнакомый парень примерно его возраста. Черные брови и блондинистый конский хвост.

Хотя нет… не совсем незнакомый. Солист «Богемос». Он снял свою черную куртку, и теперь на нем только белая хлопковая футболка. Шея обмотана полотенцем.

– Как дела?

Что на это сказать?

– Спасибо, хорошо.

С таким же успехом можно было ответить «спасибо, плохо». Или «спасибо, все хуже и хуже».

Певец присаживается к столу. Голос у него слегка хриплый, но очень приятный – теплый, дружелюбный. Вытирает лоб полотенцем.

– Мы незнакомы, я знаю… неважно. Все спокойно.

– Конечно… – Ян по-прежнему не понимает, какой тон ему выбрать.

– Но я тебя видел… а ты? Ты меня видел?

– Нет… не понимаю, что ты имеешь в виду.

– С другой стороны заграждения… на своей второй работе. Ты же ездишь в детсад на велосипеде?

Ян ставит кружку на стол. До него доходит смысл сказанного. Он невольно понижает голос:

– Значит, ты работаешь в Санкта… в больнице?

Кивок.

– Ночбез.

– Как это?

– Отдел безопасности, ночной подотдел.

У Яна по спине побежали мурашки. Сердце заколотилось.

Наверняка в подвале все-таки есть камера наблюдения. Его сфотографировали. Или видели. Сейчас прибегут другие охранники, выкрутят руки, начнут допрашивать…

Но его собеседник сидит совершенно спокойно и улыбается.

– Я знаю, тебя зовут Ян. Ян Хаугер.

Ян кивает – что ему еще остается?

– А ты? – Можно попробовать поддерживать независимый тон.

– Реттиг… Парс Реттиг.

– Странно, Парс, что мы встретились здесь…

– Ничего странного. Я знаю, кто ты. И я хотел с тобой встретиться.

– Зачем?

– Затем, что нам нужна помощь.

– Какая помощь?

– Помощь в помощи. Мы стараемся помочь заблудшим.

– Заблудшим?

– Больным в Санкта-Психо… Ты хочешь, чтобы им стало лучше?

Ян молчит. Он нарушает все правила – сидит и болтает с охранником из больницы… а как же обет молчания? Но, как ни странно, он успокоился – Ларе Реттиг, похоже, не желает ему вреда.

– Может быть… а о чем речь? О какой помощи?

Ларе молчит несколько секунд, как опытный оратор перед выступлением, потом наклоняется к нему поближе и понижает голос:

– Запреты. Мы все устали от запретов.

– Кто – мы?

Парс, не отвечая, встает из-за стола:

– Поговорим в другой раз. Я тебя найду. – Он поощрительно улыбается и добавляет: – Ты поможешь нам, Ян. По глазам вижу.

– Что ты видишь?

Реттиг улыбается:

– Что я вижу? Вижу, что ты готов защищать слабых.