Санкта-Психо - Юхан Теорин

– Ко мне?

– До путей. Мне в ту же сторону.

– Хорошо. – Ян мучительно пытается протрезветь.

Через четверть часа они подходят к полотну – совсем близко к центру.

– Ну вот… здесь мы и расстанемся.

Черная вселенная, масляно поблескивающие рельсы.

Ян косится на Ханну. Большие голубые глаза, светлые волосы. Лицо холодноватое, но красивое. Ян смотрит на нее не отрываясь, но никакого влечения не испытывает.

– Что ты сделал в своей жизни по-настоящему плохого?

И это она спрашивает его.

– Плохого? – Уж он-то знает ответ на этот вопрос… – Надо подумать… а ты?

– Много чего.

– Ну да, конечно… назови хотя бы одно.

Она пожимает плечами:

– Неверность. Предавала друзей… это ведь то, о чем мы говорим?

– Наверное…

– Не наверное, а точно… мне было двадцать лет, и я переспала с женихом своей ближайшей подруги. На берегу, в сарайчике для байдарок. Она узнала и разорвала помолвку… но мы опять, типа, подруги.

– Типа?

– Рождественские открытки посылаем друг другу… но это моя проблема.

– В каком смысле?

– В том смысле, что я предаю друзей. – Она посмотрела на него и подмигнула. – Жду, что меня предадут, и на всякий случай предаю первой.

– О’кей… спасибо, что предупредила.

Он улыбнулся – удачно пошутил, но она на улыбку не ответила. Оба замолчали. Ханна очень красивая, но он хочет только спать. Он посмотрел на свой дом – ни одно окно не горит. Все давно спят. Все хорошие люди спят. И звери, и деревья… и дети… и игрушки в садике.

– А ты, Ян?

– Что – я?

– Ты можешь назвать что-то плохое, что ты сделал в своей жизни?

А что он сделал тогда, в «Рыси»? Яну кажется, что он еще пьяней, чем когда они вышли из бара, и слова вылетают помимо его воли:

– Я однажды сделал большую глупость… в моем родном городе. В Нордбру.

– И что ты сделал?

– Работал воспитателем в детском саду, это было мое первое заместительство… и сделал глупость. Потерял ребенка.

Он сравнивает подошвой какую-то неровность на земле.

– Потерял ребенка? В каком смысле?

– В прямом. Взяли детей в лес на прогулку… я и еще одна воспитательница. Группа была слишком большая. И когда вернулись домой, одного мальчика недосчитались. Он остался в лесу, и это была… частично это была моя вина.

– Когда это было?

Ян по-прежнему не поднимает глаз. «Рысь»… он помнит все, как будто это было вчера. Помнит запах елей в лесу. Было холодно… почти так же, как сейчас.

– Девять лет назад… почти ровно девять лет назад. В октябре.

Остановись, не вдавайся в детали… Но Ханна смотрит на него так пристально:

– И как звали мальчика?

– Не помню…

– И чем все это кончилось?

– Он… все кончилось хорошо. В конце концов все обошлось. Но родители… они были совершенно раздавлены…

Ханна вздохнула:

– Идиоты… Это же не ты его потерял, он сам удрал. Они бросают на нас своих ненаглядных и требуют, чтобы мы за них отвечали.

Ян механически кивает. Он уже пожалел, что разоткровенничался. С какой стати его понесло? Он просто пьян. Пьянчуга.

– Ты ведь никому про это не станешь рассказывать?

Ханна смотрит на него с удивлением:

– Ты имеешь в виду – начальству?

– Да… или вообще… кому-то.

– Нет, Ян, что ты! Будь спокоен. – Она зевает и смотрит на часы: – Пора домой… мне завтра рано на работу. – Она встает на цыпочки и обнимает его – коротко, по-дружески: – Доброй ночи, Ян. Увидимся в «Полянке».

Он провожает ее взглядом… будто она ему приснилась, эта светловолосая девушка. Алис Рами тоже что-то вроде персонажа из сна… размытость, неопределенность, как в стихотворении или песне. Все девушки – из сновидений. А откуда же еще?..

Зачем он рассказал Ханне про «Рысь»?

В голове понемногу проясняется, и тут же приходит злость. Злость на собственную пьяную болтливость.

Он встряхивает головой и отпирает дверь.

Пора спать. Выспаться, потом работать. Две недели старался изо всех сил, как собачка, выполнял все приказы. И теперь он вознагражден. Завтра предстоит ночное дежурство.