Подвенечный саван - Татьяна Коган

– Он всего лишь мальчик, извините. – Саня снова развел руками. – Позволите с ним поговорить?

– Макс! – громко крикнула она вместо ответа, чуть повернув голову к левому плечу. – Макс, иди сюда немедленно! Я заметила, что ты подслушиваешь!

Откуда-то – им не было видно с лестничной клетки – появился мальчик. Встал рядом с матерью. Очень симпатичный, в темно-синих домашних брюках, голубой тенниске, с аккуратно зачесанными назад светлыми волосами и такими же, как у матери, пронзительно синими глазами.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он и тут же с испугом уставился на повязку Лаврова.

– Помнишь меня? – Саня присел перед ним на корточках. – Неделю назад, в воскресенье, вы возвращались после бассейна и…

– Да, я помню, – кивнул Макс, покосившись на мать с опаской. – Я показал вам язык, простите. Это я просто так.

– Ерунда, мелочи. – Лавров улыбнулся мальчишке, тронул повязку. – Меня почти в тот же момент по голове шарахнули. Ты случайно не видел, кто это был?

Мальчик поднял голову, глянул на мать, ища одобрения, поддержки, та едва заметно кивнула.

– Видел, – признался мальчик. И тут же поправился: – Я кое-что видел.

– Что ты видел, Макс? – спросила строго мамочка, не меняя воинственной позы. – Не мямли, говори, как мужчина!

Он мгновенно распрямил плечи, облизал губы и произнес, как на уроке:

– Я видел мужчину в темной одежде. Он медленно подходил сзади вашей машины.

– А потом?

Лавров одобрительно улыбался, ему вдруг стало жаль этого пацана, которого мама в дорогой домашней одежде строит, как на экзамене, перед посторонними.

– Потом какая-то суета возле вашей машины. Темно было, видно плохо, а затем… – Мать тут же дернула его за руку, заставляя замолчать. И он опустил голову, произнес: – Это все.

– Спасибо, Макс. – Лавров протянул ему руку, дождался, когда его мать одобрит и мальчик протянет свою ладошку, пожал ее уважительно и еще раз повторил: – Спасибо, Максим.

– Не за что. – Мальчик неуверенно улыбнулся.

– Так не говорят, Макс. Говорят, «пожалуйста», – фыркнула мамочка и начала прикрывать дверь.

– Секундочку, – вдруг влезла Лерка и тоже присела перед мальчишкой на корточки. – Скажи, а номер машины ты запомнил, на которой уезжал тот человек в темной одежде?

И он вдруг кивнул. И хотя мать на него гневно зашипела, как рассерженная гусыня, он продиктовал:

– Темно-синий «Форд Фокус» Мария, Антон, Сергей, четыре восемь два. Номер легкий из четных чисел, умножается на два.

Лавров с Лерой встали во весь рост, поочередно еще раз пожали руку мальчику.

– Если преступник будет пойман, тебя ждет награда, – вдруг пообещала Лера и ткнула кулаком Лаврова между лопаток. – Так ведь, Александр Иванович?

– Совершенно верно, – поддакнул он и еле успел отскочить, а то бы резко захлопываемая дверь квартиры непременно врезала ему по шишке на лбу.

Они минуту постояли под дверью, слушая, как орет мать на Макса, который откровенничает со всякими проходимцами.

– У них на лбу написано крупными буквами – сброд! – надрывалась миловидная мамочка, не заботясь о том, что ее могут услышать с лестничной клетки. – Парень он ее, как же! А называет его по имени-отчеству! Да и он не особо в ее сторону смотрел влюбленными глазами…

– Надо тренироваться, Лавров, если мы решили следовать легенде, – вдруг вспомнила об этом Лера, когда они уже ехали обратно.

– Это ты о чем?

Он даже не сразу понял, потому что был занят другими мыслями. Он, к примеру, думал сейчас о том, что дико ошибся в своих предположениях. Он легкомысленно настраивал себя на то, что напал на него какой-нибудь подвыпивший посетитель «Загородной Станицы». Просто перепутал с кем-то или напился до чертей и ударил его из куража. А получалось, что били его намеренно. Именно его! И потом сразу уехали на темно-синей машине. И кто это мог быть?

– Выходи на работу и пробивай сам, – взорвался негодованием Жэка, когда Лера набрала его и передала телефон Лаврову. – Умник! Что? Хреново без удостоверения-то, да? В проходимцы записали, так? Заявления от пострадавшего у меня не было, гражданин Лавров, и…

Лавров отключился. Слушать Жэкин ор он не желал. И вдруг кое-что резко вспомнил. От чего он отвлекся из-за того, что они сразу поехали на адрес молодой симпатичной спортивной семьи, мамочка которой ругала своего сына совсем не по-спортивному.

– Лера, о каких два «но» ты говорила, когда мы уезжали из «Станицы»?

– Не помню, – буркнула она, недовольная тем, что Лавров не стал разговаривать с ее отцом, а попросту отключил телефон и швырнул его ей на коленки.

– Ты сказала, что кабинет, заказанный Филиченковым на воскресенье, оказался занят, – начал припоминать ее слова Лавров. – Что другой, который им предоставили, оказался на отшибе. И вроде бы ничего, но есть два «но». Ты ведь так сказала!

– Да? Может быть. – Лера съежилась на сиденье рядом с ним, недовольно надула губы. – А это еще имеет значение? То, где отгуляла свою помолвку твоя соседка? Мы ведь теперь точно знаем номера машины, в которой уехал злоумышленник, напавший на тебя. Что с того, что меня обеспокоило?

Лавров взбесился, резко взял вправо, въехал автомобильной мордой в заросли голого кустарника, заглушил машину, рванул за плечо Леру на себя и прошипел со злостью:

– Позволь мне самому решать, что должно беспокоить, а что нет!

– Меня? – Ее невозможно было напугать ничем, черные глазищи смотрели нагло, с вызовом. – Тебя волнует, Лавров, что беспокоит меня?

– Выселю! – угрожающе понизил голос Саня, взгляд как заколдованный торчал на ее губах, которые ухмылялись, подразнивали.

– Ладно, не ори.

Она повела плечом, высвобождая его от Саниных пальцев. Права была нарядная мамочка Макса, не очень-то из них выходила влюбленная парочка.

– В общем… Через какое-то время, как они приступили к обеду…

– Кто?

Лавров отвернулся от девушки в окно, чтобы не наблюдать за тем, как шевелятся ее губы.

Чертов Жэка! Зачем он это все устроил?! Зачем поселил Лерку на его территории? Чтобы она за ним присмотрела? Ха-ха! Нашел няньку! Нет, тут кроется какой-то подвох. Какой-то умысел. Наверняка злой умысел! Жэка не мог не знать, как действуют на мужчин чары его дочки красавицы. А они действуют! И еще как! И даже на Лаврова, который знал Лерку еще ребенком и носил ее на плечах, если папа уставал. Знал, паскудник! Обо всем он знал. И все равно поселил. Зачем?!

– Что ты сказала?! – переспросил Лавров, чуть отвлекшись.

– То и сказала, что, когда Филиченкова вызвал к себе хозяин, возле последнего корпуса, где обедала наша сладкая парочка, наблюдалось странное оживление.