Наследница Шахерезады - Елена Логунова

– Не важно. Итак, инструмент для закрывания двери кабинки почти метровой длины. И?

– И как же он его пронес в аэропорт, скажи на милость? Думаешь, на досмотре пропустили бы здоровенную железную кривулю? – скептически фыркнула Ирка. – Нет, это невозможно. Хочешь шоколадку?

Она достала из кармана батончик «КитКат».

– Хочу. А это точно невозможно?

Я задумалась.

«А можно я отвечу, можно я! – зайчиком запрыгал мой внутренний голос. – Может, наш маньяк одноногий, а эта штука – его протез? И он пронес его сюда как часть себя, а потом отстегнул и использовал по другому назначению!»

– Может, это была не какая-нибудь посторонняя железяка, а протез ноги или руки? – сказала я вслух, и подружка посмотрела на меня как на ненормальную.

– А может, это протез головы? – съязвила она, постучав батончиком по моему лбу. – Неужели ты действительно можешь представить себе одноногого маньяка, специализирующегося на убийствах в общественном туалете?

– Запросто, – честно ответила я.

– Вот поэтому я пишу поэмы, а не детективы, – вздохнула Ирка и хрустнула батончиком. – Фантазии мне не хватает! Короче, я сдаюсь. Не понимаю, как он закрывает кабинки снаружи.

– А может – никак? – внезапно осенило меня. – Ирка! Может, двери на самом деле вовсе не заперты?

– Если бы они были не заперты, окошко в замке было бы не красным, а зеленым! – напомнила Ирка. – Я только что еще раз внимательно рассмотрела замок. Чтобы открытый сектор попал на красное, необходимо повернуть защелку.

– А если просто сунуть в открытый сектор что-то красное?

Я пристально посмотрела на кумачовую обертку шоколадного батончика.

Подруга проследила направление моего взгляда, подумала, охнула и сказала:

– Беру назад свои слова про протез головы!

– Бери свои слова и давай мою часть шоколадки, – поправила я. – Только бумажку не выбрасывай, она нам пригодится для следственного эксперимента.

И мы вышли из уборной для младенцев, чтобы снова занять очередь к удобствам для дам.

24 января, 15.25

– Если люди нас не видят, это не значит, что мы не видим людей! – любил повторять инспектор группы Борман, намекая на ведущееся в аэропорту видеонаблюдение.

Но даже стажеры знали, что камеры просматривают не всю территорию аэровокзала. Само собой, не велось наблюдение в приватных зонах – туалетах и санитарных комнатах, лаунджах и ВИП-зале. Не было камер и в лифтах, переходах, коридорах, а также на площадках, свободных от коммерции.

Таким образом, достижения инженерно-технической мысли не распространились пока настолько широко, чтобы можно было отказаться от регулярного патрулирования. А с учетом избыточного количества скопившихся в здании людей количество рейдов пришлось увеличить вдвое.

В итоге у стажера Йохана Фунтеля вовсе не осталось времени на перерывы между обходами, и о чашечке кофе с конфеткой он мог лишь мечтать.

Как назло, в залах ожидания густо пахло едой.

Кто-то из пассажиров уже успел получить бесплатный обед, остальные разживались провиантом в магазинах и кафетериях и жевали, глотали, чавкали так энергично, как будто запасали подкожный жир на случай долгой голодовки.

Стажера Фунтеля всегда удивляло, как быстро приличные цивилизованные люди скатываются по лестнице эволюции, меняя манеру поведения на допотопно-пещерную.

Всего за три часа Йохан разнял пару мужских драк, укротил три женские истерики, принял два заявления о краже личного имущества и по горячим следам в виде мятых конфетных оберток изловил шестилетнего грабителя в кондитерской лавке. А еще поймал удравшую из переноски кошку и сделал предупреждение компании чокнутых музыкантов, надумавших порадовать публику бесплатным концертом.

Этим последним, признаться, хотелось даже заплатить, чтобы не слышать их странных песен про мертвецов и унитазы.

– Хер полицай, хер полицай!

Аккуратная старушка с голубыми кудельками на трясущейся голове призывно помахала Йохану венозной рукой. Стажер послушно приблизился и был ловко схвачен за рукав.

– Хер полицай, у одной милой девушки украли сумку, вы непременно должны ей помочь! Запоминайте: сумка серо-зеленая, почти квадратная, на колесиках и с длинной ручкой, а девушка светловолосая, похожа на известную киноактрису, я забыла ее имя, но она такая, знаете, нордическая…

– Где эта девушка? – прервал поток сознания Йохан.

– Ушла, такая расстроенная, бедняжка, вся в слезах!

В голубых глазах сердобольной старушки тоже заблестели бриллиантовые слезки.

Сержант Фунтель вздохнул. Он уважал старичков, но предпочитал иметь дело с людьми помоложе. Слишком уж шаткие показания дают те, кто годами балансирует на грани маразма!

– Спасибо, леди, мы обязательно окажем всю возможную помощь тем, кто в ней нуждается, – уклончиво пообещал старой фрау дипломатичный стажер.

И поспешил продолжить обход, мысленно сделав себе зарубку на память: не соваться больше в этот зал без особой нужды.

Иначе добрая старушка всякий раз будет цепко хватать его за рукав и живо интересоваться трагической судьбой неизвестной ограбленной девицы.

У той девицы же еще нет маразма, так пусть сама обращается в полицию.

24 января, 15.30

Парень в полицейской форме был хорош и пригож, но досадно серьезен.

– Что это вы ищете, леди? – вежливо поинтересовался он, незаметно возникнув за плечом Лизаветы.

Близоруко щурясь, та бродила по залам ожидания, отличаясь от азартного грибника только отсутствием палки, которой можно было бы шерудить в завалах в поисках вожделенной добычи.

– Ой, я сережку потеряла! – ответила Лиза, существенно преуменьшив свою потерю.

Сережек в ее сумке было ровно семьдесят пар.

– Сочувствую, леди, желаю удачи в поисках, – любезно сказал полицейский, уяснив, что осложнение не по его профилю.

Потеря – это не кража, огорчительно, но не криминально.

Одной проблемой меньше.

Йохан приятно улыбнулся и проследовал дальше.

Лизавета улыбнулась криво и поспешила в противоположном направлении.

24 января, 15.35

Стоять пришлось минут десять.

Я задумалась о делах наших скорбных и не сразу заметила, что моя подружка подергивается в ритме, выдающем острую физиологическую нужду. Я отреагировала на ее притопы и прихлопы лишь тогда, когда к ним добавилась озвучка:

А в кабинке туалета

Я увидела скелета!

– Чего?! – Я очнулась. – Какого еще скелета ты увидела?!