Московский лабиринт Минотавра - Наталья Солнцева

Москва. Октябрь

Увлекаясь расследованием, Ева погружалась в мир других людей, в их отношения, старалась проникнуться их чувствами. Невозможно понять суть вещей со стороны, не углубляясь в детали, не постигая сам дух чужой игры. Поверхностный взгляд скользит по жизни, как по льду замерзшего водоема, не подозревая, какая толща скрыта внизу.

Чем бы Ева ни занималась - готовила ли еду, делала ли покупки в магазинах, объясняла ли испанскую грамматику, - она продолжала думать о Проскурове, о пропавшей Нане, а теперь и о погибшем Олеге Хованине. Ева думала на ходу, в транспорте, в толкучке метро, поднимаясь по лестнице, стоя под душем - везде. Она не теряла даром ни минуты.

- Человек живет на нескольких уровнях сознания, - говорила она вечером Славке. - Вот я, например: на одном уровне жарю котлеты, на другом борюсь с желанием завалиться спать, на третьем анализирую полученную информацию…

- А на каком уровне ты любишь меня? - перебивал Смирнов. - На самом нижнем небось?

- На всех!

- Так я и поверил.

Шутливая перебранка плавно переходила в обсуждение текущего состояния дела Проскурова. Сыщик рассказал Еве о посещении клуба «Ахеронт» и разговоре с диггерами.

- Забавные ребята, - улыбался он. - Романтики московских недр. Чем только люди не заполняют свободное время!

- Как они отзываются об Олеге?

- Хорошо. Судя по их словам, парень он был неплохой, но немного легкомысленный, непостоянный.

- В каком смысле?

- Любил приударить за женщинами, - ответил Смирнов. - Но на длительную связь его не хватало.

- Попрыгунчик, значит! - сдвинула брови Ева. - Мужчина-кузнечик.

- Зачем же так пренебрежительно? Просто Олег еще не встретил свою единственную! К сожалению, уже и не встретит.

Ева смягчилась. Человека нет, а она иронизирует. Это Смирнов ее научил. «Нельзя жить под тенью смерти, - периодически повторял он. - Зачахнешь! Здоровый юмор - вот лекарство от уныния. А если уж совсем не до смеха, тогда пускай в ход сарказм. Помогает».

- Ты поговорил с Люсей Уваровой? - вместо ответа спросила она.

- Пока нет. Уварова не берет трубку.

- Надеюсь, она жива?

- Ева! Побойся бога! - возмутился Всеслав. - Еще один труп я не потяну!

- А где эта Люся работает?

- В какой-то фирме, смежной с «Геопроектом». Диггеры точно не знают. Проскуров о Люсе ничего от брата не слышал. Они, по-видимому, не слишком-то откровенничали друг с другом. Можно было бы обратиться к матери Хованина, но она в больнице, сердце сдает. Не хватало ей меня с версией, что ее сын не просто разбился, а стал жертвой убийства! Остается ждать.

В гостиной горел желтый торшер, его свет падал на тисненные золотом корешки книг на полках. Ева сидела в кресле, которое она называла вольтеровским, задумчиво созерцала синие сумерки за окном.

- Ты говорил про какие-то телефонные номера, - напомнила она. - Из книги клуба.

Сыщик протянул ей листок с выписанными наборами цифр.

- Вот они. Два принадлежат самому Олегу, рабочий и мобильный; один - Уваровой; один - рабочий Проскурова. Видимо, домашний и мобильный телефоны брата Хованин знал, а этот записал, чтобы не забыть. Эдик мой вывод подтвердил, сказал, что около полугода тому назад он менял телефон в своем кабинете, в офисе, и дал новый номер Олегу.

- Почему не визитку?

- Я задал тот же вопрос, - усмехнулся Всеслав. - Мои уроки ты усвоила! Хованин терпеть не мог официальщины, обмена визитками принципиально не признавал. Так что, зная реакцию брата, Эдик просто позвонил ему в клуб, перебросился парой слов и назвал новый номер.

- А Олег записал в клубную книгу, чтобы не забыть.

Ева откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, вопрошая пустоту. В голову не пришло ничего, кроме остальных телефонных номеров. Четыре можно исключить, а еще семь? Чьи они?

- Продолжаешь считать, что смерть Хованина связана с исчезновением Наны? - спросил Смирнов.