Город изгнанников - Наталья Беглова

– Давайте уж по-русски, Арина Родионовна.

Арина сама не знала почему, но человек, сидевший напротив, очень ее раздражал. Это бывало довольно редко, и в таких ситуациях в ней просыпалось обычно дремавшее в ней чувство юмора.

– А вас и вправду по батюшке Родионовна кличут?

Кондратовича ничуть не удивило ее отчество, и Арине стало неловко за свою шутку. Она уже хотела извиниться, но тут он сам понял, в чем дело.

– Нет, я же смотрел ваше дело. Вашего отца Владимиром звали. Вы шутите.

– Давайте лучше без отчеств. – Арина постаралась подавить раздражение, которое вызывал у нее Кондратович. – Можно я буду вас Геннадием называть, а вы меня Ариной. Если мне не изменяет память, мы с вами вчера об этом уже договаривались.

– Да, конечно, вы правы, договаривались, – вслед за ней повторил Кондратович.

Кондратович помялся еще несколько минут, никак не приступая к разговору.

– Ваш муж, если я не ошибаюсь, в Красном Кресте работает? – вдруг спросил он.

– Да, а вы что, с ним знакомы?

– Нет, просто вчера, когда я ваши документы оформлял, анкету прочитал, вот и увидел, что он занимает там ответственный пост. Это многое объясняет.

– Что именно? – Арине все больше не нравился оборот, который принял разговор.

– Я двадцать лет проработал в ООН, последние пять – в кадрах. ООН – бюрократическая организация, каких еще поискать надо. Любой выход на работу здесь оформляется месяцами. А вы раз – и тута. За несколько дней все обделали. – Говоря это, Кондратович улыбался, но при этом смотрел не на Арину, а куда-то в сторону.

– Вы прекрасно знаете, что я вышла сюда лишь на несколько месяцев, и столь быстрое оформление было вызвано, как я понимаю, необходимостью оказать помощь сотрудникам комиссии, оказавшимся в сложной психологической ситуации.

– Скорая психологическая помощь, – опять хихикнул Кондратович.

– Вы вчера уже острили по этому поводу, – обрезала его Арина. – Геннадий, мне не совсем понятна ваша реакция. Возможно, вы считаете, что глава комиссии Махавир Батлер специально придумал несуществующие проблемы, чтобы нанять на работу жену своего приятеля. По существу, вы обвиняете Батлера в том, что он в скрытой форме дал моему мужу взятку? Не так ли?

– Что вы, что вы, бог с вами! – как-то очень по-стариковски запричитал Геннадий и даже оглянулся на соседние столики – не мог ли кто услышать ее слова. – Как вы могли такое подумать?

– А что я должна была подумать?

– Поверьте мне, – Кондратович проникновенно посмотрел на Арину, – я считаю своим долгом помочь соотечественнице.

– Бывшей, – прервала его Арина.

– Вчера бывшей, а потом – кто знает? Все течет, все изменяется, как сказал кто-то из великих. Сегодня я вам помогу, а завтра, возможно, руку помощи протянете мне вы. Дни нашей комиссии, как вам уже известно, сочтены… Дела в комиссии весьма серьезные, вот-вот начнутся боевые действия.

– Между кем и кем?

– Я могу быть уверен, что сказанное мною останется между нами?

– Раз вы задали этот вопрос, я полагаю, вы уже знаете на него ответ. – Арина не отвела глаз под испытующим взглядом Геннадия.

Кондратович рассказал Арине то, о чем она уже узнала от Волоченкова или догадалась сама. О серьезных противоречиях между заместителями Батлера – Чоудхури и Гилмором и об интригах начальника юридического отдела Кун Сяолиня, мечтающего занять место одного из них. Он не стал прямо упоминать анонимки, но сказал: есть слухи об утечке информации, и исходят они из окружения Кун Сяолиня.

– И кого же, по-вашему, имеют в виду люди Кун Сяолиня? Кого они обвиняют?

– Я думаю, Сергея Волоченкова. Вы, наверное, знаете, что он работает в непосредственном подчинении у Гилмора. Его доверенное лицо.

– А не Салема Атвана?

– А… вы уже в курсе этих разговоров, – несколько разочарованно протянул Кондратович. – Есть и такое мнение. Но кто такой Салем Атван? Он занимается техническими деталями, к серьезным вопросам его не подпускают. А вот Волоченков имеет дело с серьезной информацией. Так что ему есть, что сливать. Вы поймите, я в это не верю, но так говорят. И еще Гилмора сюда пристегивают. Мол, это он за Волоченковым стоит.

– И почему же Батлер не пресечет эти слухи категорическим образом?

– Есть две причины. Во-первых, Батлер лишь недавно возглавил комиссию, он чувствует себя здесь не очень уверенно. Вторая причина та, что Гилмор сейчас очень уязвим для критики, и Батлер опасается его открыто поддерживать.

Арина по-прежнему никак не реагировала, и Геннадий, помявшись, продолжил:

– Питер Гилмор встречается с ассистенткой Батлера – Сильвией – не только в служебных целях. Мне очень неприятно об этом говорить, но это секрет Полишинеля.

– Если об этом все знают, то я не вижу, почему вы так боитесь мне об этом говорить. – Арина решила, что она должна наконец показать, что ее интересует сказанное Геннадием. – Значит, у Питера Гилмора роман с Сильвией Кочинос? Вы это хотели сказать?

– Да, вы меня правильно поняли.

– И раз он, по вашим словам, уязвим, ясно, что он женат.

– Его жена американка. Она адвокат, живет и работает в Вашингтоне, должна вскоре приехать сюда. К тому же она ожидает ребенка. Так что Гилмору вскоре предстоят горячие денечки.

Кондратович выдержал многозначительную паузу.

– Геннадий, последний вопрос: как насчет списка людей, которые подлежат сокращению? Помните, я вчера вас об этом просила, – воспользовалась Арина его молчанием.

– Арина, я не могу этого сделать. И не потому, что не хочу. Просто никаких списков нет. Списки – это фикция. Они не существуют. Решает начальство: надо произвести сокращения в каком-то отделе, решают, кого уволить – передают мне эту информацию, и я готовлю документы. Каждое увольнение согласовывается по мере, так сказать, поступления.

– А как получилось, что уволили Сергея Волоченкова?

– Вы и об этом знаете. Это решение лично Батлера. И оно подтверждает то, что я вам уже сказал: Батлер боится открыто поддерживать Гилмора и идет на поводу у Кун Сяолиня. Гилмор хотел уволить Салема Атвана, а Кун Сяолинь его защищал. Увольнение Волоченкова наносит удар по Гилмору – ведь Сергей самый сильный работник в этом отделе.

– И Батлер этого не понимает?

– Понимает, но у Волоченкова тоже рыльце в пушку. У него роман с одной из сотрудниц комиссии. Некоей Жанной Вуалье.

– Вас послушать, так Кун Сяолинь просто борец за моральные ценности!

– Да нет, все гораздо проще. Кун Сяолинь знает мужа Жанны Вуалье. Вот и хочет убрать ее любовничка с глаз подальше. И ему тоже на руку ослабление позиций Гилмора. Так же как и Чоудхури. Вот уж кто скорее будет ратовать за моральные ценности. У него очень трогательные отношения с женой. Прекрасная пара! И он также поддержал увольнение Волоченкова. А вы говорите: дайте списки! Никаких списков нет. Каждое увольнение – это борьба, интриги, страсти!