Кровь за кровь - Сергей Майдуков

Трижды объехав комплекс зданий, примыкающих к институту, Николай загнал джип в зазор между снятым с колес грузовиком и кирпичной стеной без окон.

— Далековато будет, — с сомнением произнес Роман.

— На камеры не попадем, — лаконично пояснил Николай.

— А если кто-нибудь запрет? Поставит машину вот так, — Роман показал, — и перегородит выезд.

— Не перегородит. — Николай вручил товарищу моток желтой предупредительной ленты. — От столба до того дерева. И эту штуку подвесим.

Он показал табличку с надписью: «ОСТОРОЖНО! ВЕДУТСЯ РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ».

— Где взял?

— Там, где велись ремонтные работы.

— Ты как будто всю жизнь грабежами занимался, — сказал Роман.

— Нет, — возразил Николай. — Это первый.

Огородив территорию возле джипа, они достали из багажника металлическую стремянку, сумки, оранжевые жилеты, перепачканные краской ведра и обогнули здание.

— Третье от угла, — сказал Николай, показывая глазами на окно, наполовину закрашенное белой краской.

Рама была деревянная, облупленная, каких уже не много осталось в память о безвозвратно прошедших временах, когда каждому было известно, что такое форточки, для чего из них вывешивают зимой продукты в сетчатых сумках, как нарезать из газеты бумажные полосы и чем клеить их к рамам, чтобы сквозь щели не дуло.

— А что если кто-нибудь взял да закрыл окно? — предположил Роман.

Он не нервничал и не боялся, он просто хотел показать, что тоже кое в чем разбирается, однако и здесь у Николая был готов ответ:

— Не закроют. Я одну ручку отломал, а вторую скособочил.

— Могли вызвать слесаря.

— В выходные?

— Ты был в институте в пятницу, — не сдавался Роман.

— После обеда, — уточнил Николай. — Пятница-развратница. В таких заведениях по пятницам пьянки и обжимания по темным углам.

— Откуда ты знаешь?

— Я вырос в семье работников умственного труда, если ты помнишь.

Разговаривая, они занимались делами: натягивали жилетки и каски, устанавливали стремянку, сносили к ней вещи.

— Каски зачем? — усмехнулся Роман. — Мы же не строители, не монтажники.

— Людям все равно, — сказал Николай. — Им главное образ. Они и головы не повернут в нашу сторону. В этих нарядах мы все равно что невидимки.

— А видеокамер здесь нет?

Роман задрал голову, придерживая каску. Нужное окно находилось на уровне второго этажа, а ниже тянулся высокий цоколь с огрызками кирпичей, проклюнувшихся сквозь штукатурку. Вдоль стены снег был испещрен коричневыми кучками и желтыми дырчатыми разводами.

— Эконом-вариант, — сказал Николай, карабкаясь наверх по лестнице. — Подай ведро. И кисть.

Они вели себя так, словно никакого конфликта между ними не было. Прохожих на улочке было мало, они шагали по своим делам, не обращая внимания на двоих работяг, занимающихся какими-то своими делами. Окно открылось без помех. Забравшись туда, Николай принял у Романа вещи, а потом они вдвоем затащили наверх стремянку, сложили и вынесли из мужского туалета в коридор.

Тут надо было соблюдать особую осторожность, потому что в тишине пустынного здания каждый звук отдавался эхом. Николай подпрыгнул и чуть не сжег взглядом Романа, в кармане которого защебетал мобильник. Он схватил товарища за шкирку, втолкнул обратно в сортир и показал кулак:

— Я же предупреждал, придурок! Отключи!

— Это Алена.

В знак оправдания Роман показал светящийся дисплей.

— Другого времени не нашли, — процедил Николай, отворачиваясь.

Разговор занял не больше полминуты. Роман обронил пару «угу», помолчал и, не пряча телефон, обратился к Николаю:

— Она спрашивает, ничего не отменяется? Ей идти к Переверзину?

Лицо Николая было бесстрастным, как белая стена за спиной.

— Если она сама не передумала.