Формула алхимика - Игорь Лебедев

— Почему вы не были на похоронах? — это был последний вопрос, приготовленный Ардовым к этой встрече, — об этом он знал от Шетульского.

— Была, — опять удивила ответом Глебова. — Но смотрела издалека. Я не хотела видеть Костю вблизи, я боюсь мертвых…

Оценив быстрым взглядом реакцию сыщика, она добавила:

— Я хотела запомнить его живым…

Из глаз опять выкатилась слеза. Вдруг лицо Глебовой сделалось жестким, и она проговорила с едва сдерживаемой злостью:

— Опять свой пост заняла!

Илья Алексеевич обернулся, чтобы проследить за направлением взгляда собеседницы, устремленного ему за спину. В большом окне первого этажа расположилась дама крупных форм в домашнем чепце. Она смотрела во двор, приложив к глазам лорнет. За ее спиной на каминной полке возвышались большие часы в виде кентавра. Ардов почувствовал нечто знакомое. Во рту разлился вкус тамаринда. Он поспешил бросить в рот пилюльку из колбочки и обернулся к старшему дворнику.

— Генеральша Сторожева, — доложил тот с готовностью.

Сыщик вспомнил, как еще в понедельник, в день обнаружения трупа, генеральша явилась в участок, чтобы отозвать поданное ранее заявление о пропаже перстня с изумрудом.

«Так… Когда это было?» — услышал Ардов голос фон Штайндлера.

«Дык на следующий день, как пропало, — доложила посетительница. — В пятницу! Тем же вечером велела сдвинуть эту тяжесть, и представьте! — колечко именно там и обнаружилось!»

— В пятницу, — повторил Илья Алексеевич, двигаясь в своих воспоминаниях мимо стола старшего пристава. Уже подходя к двери прозекторской, он расслышал фразу, которой не хватало, чтобы все сложилось:

«Точь-в-точь как предрек дух Александра Федоровича…» — произнесла генеральша.

«Это, стало быть, покойный супруг», — догадался сыщик.

— Скажите, а где вы встречались с Крючиным в четверг? — обратился Ардов к натурщице.

— Да здесь и встречались. Он бросил мне камушек, я и вышла.

— Крючин мог видеть это окно?

Глебова бросила взгляд на соседку за стеклом.

— Отчего же нет? Она как раз с каким-то господином чаи гоняла — сами видите, отсюда картина как в театре.

Илья Алексеевич отпустил Глебову и отправился с визитом к генеральше. Та встретила чиновника сыскной полиции с большим радушием, велела подать чаю с пирогом и с пространными отступлениями поведала, что на прошлой неделе, 15-го числа сего месяца, с утра принимала посыльного от мадам Энтеви — он принес приглашение на сеанс и принял плату. Узнала она о визите прорицательницы — вот — из журнала «Ребусъ», каждый номер которого зачитывает едва не до дыр. Генеральша взялась было пересказывать наиболее выдающиеся статьи, но Илья Алексеевич сумел развернуть собеседницу в нужное русло. Пробыл визитер в гостях около получаса. Чай подавала Марфуша. Сама хозяйка из гостиной не отлучалась, но отходила вот сюда, к секретеру, чтобы извлечь из шкатулки орден Двойного дракона, которого был удостоен покойный супруг Александр Федорович за некие особые услуги маньчжурской династии. Орден редкий, и генеральше было приятно продемонстрировать гостю диковинку.

В тот день и обнаружилась пропажа перстня.

— А где он обычно лежал? — спросил Илья Алексеевич.

— Да я его обычно на пальце носила, батюшка! — воскликнула генеральша и ткнула в лицо сыщику руку с украшением. — А в тот день, старая курица, зачем-то сняла да куда-то и сунула. Вроде сюда, на подоконник клала, — она указала место у окна, — а может, там оставила, — махнула на секретер. — В обед кинулась — а его уж и нет нигде. Все обыскала. Марфуша насела — ступай да ступай в полицию. Ну я и пошла, батюшка…

Генеральша продолжала тараторить без устали, вываливая все новые подробности. Голос ее был похож на коричневый шнурок, намоченный мясной подливой.

Илья Алексеевич украдкой глотнул пилюльку из своей наручи и подвел итог. Итак, на прошлой неделе, в четверг утром, Крючин вызвал Глебову на разговор, который проходил во дворе у арки — вон там, — сыщик подошел к окну и убедился, что старший дворник, которому он велел оставаться на месте у сарая, отлично был отсюда виден. В это время к генеральше явился посыльный от мадам Энтеви — очевидно, тот самый месье Люк, о котором говорил Чептокральский. Он принес билет на сеанс, намеченный на вечер следующего дня. Гость вполне мог улучить момент и переложить украшение с изумрудом в малодоступное место, чтобы потом прорицательница могла сообщить о нем голосом покойного супруга.

Илья Алексеевич прошел от подоконника к камину и протянул руку за часы в виде кентавра, чтобы убедиться, что эта махинация требовала буквально нескольких мгновений и запросто могла быть осуществлена во время поиска генеральшей китайского ордена в ящиках секретера. (Перстень месье Люку в данном случае был не принципиален, просто попался под руку — могла быть любая другая более-менее заметная безделица.)

Крючин, стоя на улице под аркой, вполне мог оказаться случайным свидетелем этой манипуляции, хотя вряд ли придал ей значение. А вот посланник медиумической мадам, заметив это, мог всерьез обеспокоиться возможной оглаской. Доводить дело до кровавой расправы повода вроде бы и нет, но если предположить, что на кону стоит нечто большее, чем просто репутация фальшивой прорицательницы, такой мотив для убийства исключать нельзя.

— Вы можете описать господина, который принес вам приглашение на сеанс? — обратился Ардов к генеральше.

— Француза-то? — встрепенулась старушка, раскладывавшая на столе восьмиконечную серебряную звезду с рубином в центре, вокруг которого свернулся клубочком дракон. — Высокий, худощавый, волос нет — лысый. И слегка пришепетывает, не сильно, но есть. У него, батюшка, нижнее лицо вот так вот слегка в сторону, эдак вот набок сворочено.

— А шрам здесь есть? — ткнул себе в подбородок Илья Алексеевич.

— Точно так! — обрадовалась вдова бравого генерала.

— А почему вы решили, что он француз?

— Дык он, батюшка, на французский манер слова коверкал. Картавый, одно слово.