Глазастая, ушастая беда - Дарья Донцова

А хозяйка тем временем продолжала жаловаться на свое горькое одиночество и беспросветную нищету. Слезные речи прервал звонок домофона.

– Кто это? – изумилась Шубина, перестав причитать. – Узнайте, кто пришел, сообщите мне, а я решу, принять его или нет.

Я отметил, что Ирина Евгеньевна отдает приказ тоном женщины, которая привыкла командовать прислугой, и направился в прихожую. Беседа через домофон была короткой. Я вернулся в гостиную и отчитался:

– К вам еще один волонтер от Фонда.

– Странные люди, – поморщилась Шубина, – то месяц нет никого, то сразу двое. Впускайте.

Я опять потрусил в холл, решая, как мне быть в создавшемся положении. Приступить к нужной теме мне пока не удалось. Откланяться, оставить хозяйку с новым благодетелем и вернуться завтра? Или остаться, подождать, пока волонтер уйдет? Так и не приняв решения, я распахнул дверь. На лестнице с большой картонной коробкой в руках стоял парень лет двадцати пяти, может, чуть старше.

– Вы кто? – удивился он. – Мне сказали, что Ирина Евгеньевна живет одна.

– И не обманули, – заверил его я, – я пришел проведать Шубину.

– Отлично, что вы тут, – обрадовался гость. – Куда идти?

Я проводил молодого человека в гостиную. Тот поставил на стол коробку и вкрадчивым голосом спросил:

– Ирина Евгеньевна, узнаете меня?

Хозяйка взяла со стола очки, посадила их на нос, некоторое время внимательно рассматривала гостя, потом заявила:

– Впервые вас вижу.

– Нет, – очень серьезно возразил волонтер, – вы отлично меня знаете, я Вова Жуков. Теперь вспомнили?

Шубина буркнула:

– Конечно, нет.

– Задержка психического развития, сильное отставание от нормы, в два года я не умел сидеть, – сообщил гость, – такой вот диагноз был у Вовы, когда его в ваш интернат направили.

Ирина расплылась в улыбке.

– Так ты один из моих детей!

– Да, – подтвердил посетитель, – когда я умер, меня забрал Константин Алексеевич Митов.

На лице хозяйки появилась тревога. А я, весьма удивленный тем, что услышал, заметил:

– Для покойника вы прекрасно выглядите и весьма бодро разговариваете.

Ирина Евгеньевна выпрямилась и вздернула подбородок.

– Молодой человек, я понятия не имею, о ком вы говорите. Вам лучше уйти!

– Никогда, – уперся парень, – можете вызвать полицию, а я всю правду расскажу про вашего дружка Митова. Сколько он вам за меня заплатил?

Ирина Евгеньевна повернулась ко мне.

– Иван, немедленно вытурите этого нахала и явно психически больного человека! С чего он решил, что я помню всех, кто когда-либо жил в подведомственном мне интернате? Детей было много. Действуйте! Слышите? Не заставляйте меня повторять!

– …! – выругался гость и повернулся ко мне. – Вы ей кто? Родня?

– Нет, – возразил я, – пришел по делу.

– А-а-а, – протянул незнакомец, – помогаете этой… людей грабить? Откуда у нее все это? Картины, квартира, мебель? Замуж она не выходила, детей у нее нет. На зарплату директора интерната для больных, никому не нужных малышей столько не купишь. Откуда деньжищи?

– Иван, выгони негодяя! – зашипела Шубина. – Ты оглох? Не слышишь приказа?

– Она сначала сирот отдавала Митову, – чуть спокойнее произнес бывший воспитанник, – а он тех, кого не убил, продавал приемным родителям. А чем Шубина сейчас занимается? Людей шантажирует!

В квартире раздался такой громкий звонок, что я вздрогнул. Визитер замолчал. В наступившей тишине послышались тяжелые шаги, на пороге появилась коренастая фигура мужика в спортивном костюме.

– Разберись, – велела ему хозяйка, – живо!