Эта вдова не плачет - Картер Браун

— Вы... — Она, криво улыбнувшись, быстро затрясла головой. — По-моему, для таких типов, как вы, нет достойного эпитета.

— Что, несомненно, большая удача, верно?.. Звоните же ему!

— Где я могу его разыскать? — спросила Рита упавшим голосом.

— Для начала позвоните Манни на студию. Назовитесь и скажите, что вам совершенно необходимо немедленно переговорить с Рейзером. Вопрос жизни и смерти. После этого Манни обязательно поможет его разыскать.

Она быстро подошла к телефону, подняла трубку, затем оглянулась на меня:

— Вы уверены в своих действиях, Рик?

— Нет! — проворчал я. — Но, как известно, под лежачий камень вода не течет!

Все, против ожидания, получилось просто. Рейзер находился на студии вместе с Манни. Они просматривали в проекционной первые кадры, проверяя, как выглядит вдова в трауре.

Рита пересказала мои слова так, будто они были ее собственными. Голос ее прерывался от волнения, что придавало словам особую убедительность. Разговор продолжался несколько минут, потом она повесила трубку.

— Что он сказал? — нетерпеливо спросил я.

— Посоветовал не волноваться. Он сам всем займется.

Я подошел к телефону. Рита выжидающе смотрела на меня. Я схватил трубку, полистал телефонный справочник, нашел нужный номер и набрал его. Лестер Фосс ответил сразу же.

— Это Рик Холман, — представился я. — Вы как-то говорили, что хотели бы, чтобы человек, виновный в смерти Гейл, получил по заслугам?

— Что-то в этом роде, — осторожно ответил он.

— Ваши чувства не изменились?

— Нет, конечно.

— Сегодня вечером вы можете помочь мне. От ваших действий во многом зависит исход намеченной операции.

— Ладно. — Лестер засмеялся. — Я в вашем распоряжении. Что я должен сделать?

— Вы помните, как выглядит Джастин Годфри?

— Один раз увидишь — никогда не забудешь! Я предложил Лестеру записать адрес квартиры Годфри в Западном Голливуде и номер телефона Риты Квентин. Затем попросил отправиться по этому адресу и проверить, дома ли Годфри. Если нет, следить с улицы за квартирой и немедленно позвонить мне, как только тот появится.

— Что делать, если он дома? — спросил Фосс.

— Придумайте. На то вы и писатель с богатым творческим воображением. Ну и сразу же звоните мне.

— Я совсем не уверен, что мое воображение подскажет мне что-либо, — возразил он. — Ну кто в здравом уме и трезвой памяти надумает нанести визит Джастину Годфри?

— Не исключено, что вам предстоит еще не раз удивиться! — пообещал я и повесил трубку.

Тем временем Рита приготовила себе новый бокал.

— Вижу, прежде всего вы человек действия! — произнесла она угрюмо. — Так что обслуживайте себя сами.

— Даже такой субъект, как я, должен есть, — сказал я со вздохом. — Фосс может позвонить лишь через несколько часов.

— Вчера вечером, Холман, я наслушалась от вас разных комплиментов, — холодно произнесла она. — Потрясающие отбивные, редкостное вино, волшебное освещение! Ну и что же? Вы удрали от меня!

— Я согласен на сандвич с куском мяса и бурбон к нему, — смиренно ответил я.

Она откинула назад голову и вылила в рот содержимое бокала, как будто это была вода.

— Вас устроят сандвичи с холодной курицей?

— Да, мадам! — с радостью согласился я.

Слегка покачиваясь, Рита пошла на кухню. Так всегда бывает с людьми, не привыкшими много пить, философствовал я, готовя себе новую порцию бурбона со льдом. Пьющий человек может выпить лишнего и не опьянеть, а того, кто редко пьет, может развезти даже от малого количества... Ну да ладно, подумал я и добавил в бокал еще три кубика льда.

Сандвичи с холодной курицей были вполне съедобными, а горячий крепкий кофе подбодрил нас обоих. По молчаливому согласию, вернувшись в гостиную, мы даже не взглянули в сторону бара.

Телефон зазвонил около девяти. Мы оба подскочили от неожиданности.

— Он только что прибыл, — сообщил Фосс. — С ним тип, напоминающий Кинг-Конга в шляпе.

— Откуда вы звоните?

— Из аптеки в двух кварталах от его дома.

— Возвращайтесь и наблюдайте дальше на случай, если у него будут еще посетители, — сказал я. — На дорогу мне нужно минут двадцать. Выезжаю.

— Прекрасно. — Фосс неожиданно хохотнул. — Знаете, мне начинает нравиться роль рыцаря плаща и кинжала.

Я положил трубку и почувствовал, как горящий взгляд Риты буквально прожигает мне дырку между лопатками. Когда я повернулся, она уже была на ногах.

— Я еду с вами! — решительно заявила она. Я покачал головой:

— Милочка, кто-то должен оберегать цитадель и находиться на этом конце провода на случай, если раздастся телефонный звонок и я придушенным голосом попрошу:

«Помогите!»

— Это нечестно! — Рита, негодуя, топнула ногой. — Вы там получаете удовольствие, участвуете в захватывающем спектакле, а я должна сидеть здесь в полном одиночестве и ждать.

— Я ни в чем не уверен, — произнес я извиняющимся голосом. — Не исключено, что я ошибаюсь. Это, так сказать, ложная тревога.

— Спорить со слабоумным бесполезно! — зло бросила она. Потом уселась на кушетку и с ненавистью посмотрела на меня. — Имейте в виду, Холман. Если этот телефон зазвонит, я не сниму трубку.

Я не стал спорить и поспешил к выходу. Уже в коридоре я услышал грохот. “Ничто так не облегчает переживаний, — миролюбиво подумал я, — как битье посуды, не считая секса, разумеется”.

Уже через пятнадцать минут я медленно ехал по улице, на которой жил Годфри. Разыскивая Фосса, я внимательно смотрел по сторонам. Его нигде не было видно. Я поехал назад и вскоре, заметив фигуру человека, затормозил. Он сел в машину рядом со мной. Физиономия Лестера сияла от удовольствия.

— Могу поспорить, вы меня не заметили, верно?

— Да! — Я посмотрел на него с восхищением. — Вы просто не по назначению используете свои таланты!

— Очевидно... — заговорил он уже без лишних эмоций. — Чего нельзя сказать о вас. Вы, вероятно, психолог, или, скорее, кудесник. Посетители прибыли примерно десять минут назад.

— Сколько их? — деловито спросил я.

— Двое. Они вылезли из машины и бегом проскочили тротуар, так что я видел их лишь мельком. Мужчина высокий, весьма солидный. Дама — блондинка в пальто, застегнутом на все пуговицы и с поднятым воротником.

— Они приехали в черном “роллс-ройсе”?

— Я умираю от любопытства, — сказал Фосс. — Ну и что теперь?