Роза Версаля - Ольга Крючкова

Неожиданно Анастасия Николаевна вспомнила про Амалию и её таинственные исчезновения.

– Кажется, я знаю, кто шпионит за мной в моём же доме.

Илья напрягся.

– И кто же?

– Амалия, гувернантка Полины.

Илья рассмеялся:

– Вряд ли. Скорее всего, твои опасения напрасны. Зачем ей это надо?

– Пока не знаю… Но ничего, я разберусь с этой француженкой! Экая курва! А ещё воспитанную из себя строит! У Василия, говоришь, содержанка из благородных? А уж не моя ли это мадемуазель Амалия? Она ведь тоже из дворян, причём как раз из разорившихся.

Илья задумался. Предположение любовницы его обеспокоило.

– Надо бы на всякий случай понаблюдать за Амалией…

– Ещё чего! Не буду я с ней церемониться! Завтра же устрою выволочку, и пусть ищёт себе других хозяев! – нервы у Анастасии сдали, она снова заплакала.

– Василий угрожал тебе разводом?

– Нет пока… Ругался шибко, оскорблял… Я не удержалась, схватила с туалетного столика шкатулку и запустила в него ею. Жаль, не попала… Зато шкатулка вот разбилась. А в ней… а в ней… – женщина зашлась в очередных рыданиях.

Илья начал терять терпение:

– Что? Что? Ну, говори же, Настасья!

– В шкатулочке той тайник оказался. Во-о-от…

В глазах Глызина-младшего мелькнул неподдельный интерес.

– А шкатулочка та не саксонского фарфору, случаем, была? – уточнил он.

– Она… Та самая, сусальным золотом расписанная. А что?

– Да нет, ничего… Так, а что в тайнике-то оказалось?

– Камень. Крупный, прозрачный, на розу похож… Василий сказал, что бриллиант…

Лицо Ильи вытянулось.

– Бриллиант?! Бог мой… Надо же, как оно всё обернулось…

Анастасия высморкалась в платочек и с удивлением воззрилась на любовника:

– Ты так говоришь, Илюша, словно давно знал о том тайнике…

Тот отмахнулся:

– Не выдумывай! Откуда я мог знать о нём?

– Василий подарил мне эту шкатулку в день свадьбы. Да ты, наверное, помнишь… Странно, но он говорит, что даже не подозревал о тайнике с бриллиантом. Если б я только могла предположить, что кроется в сей шкатулочке! Мы могли бы с тобой давно всё бросить, забрать Полину и уехать в Италию…

– Могли бы… – рассеянно подтвердил Илья. – Думаю, этот камень стоит больших денег. Тысяч пятьдесят как минимум. А может, и гораздо больше…

У купчихи от названной суммы округлились глаза:

– Боже мой! И этот камень был у меня почти что в руках! А теперь… А теперь всё потеряно…

Илья многозначительно посмотрел на любовницу:

– Не торопись. Ничего ещё не потеряно. Поверь мне.

Женщину охватило волнение:

– Ты всё-таки решился, Илья? Ты решил, наконец, избавиться от брата?

– Н-нет… Я попробую ещё раз поговорить с ним.

Анастасия сникла:

– Это бесполезно.

– Отнюдь… Последние события многое меняют.

* * *

Развалившись на кушетке в своём кабинете, Василий Иванович не отрывал глаз от бриллианта, таинственно мерцающего в свете свечей. Драгоценная находка навеяла воспоминания о временах, когда братья Глызины были ещё молоды, упрямы, отважны и бесшабашны. Тогда, в годы войны с французами, Василий носил чин хорунжего, а Илья служил под его началом в чине подхорунжего…

Да, славные были времена! Несмотря даже не то, что шла война… Главное, оба были в ту пору молоды, верили в себя, в удачу, и между ними не стояла женщина.

Теперь же всё изменилось. Он, Василий Глызин, – обманутый муж, рогоносец. А неожиданный соперник – не кто иной, как родной братец Илья…

Василий вздохнул и покрутил бриллиант.

«Это ж на сколько карат ты тянешь? На пятнадцать, двадцать? Надобно будет обратиться к ювелиру. Вот только к какому? К тому, у которого жена себе цацки заказывает? Ну, уж нет, этого только не хватало, – размышлял купец. – А ведь ты, камушек, – мой военный трофей…»

Василий снова вспомнил себя бравым хорунжим, любимцев казаков, но тут же почувствовал очередной приступ опоясывающей головной боли.

– Чёрт бы побрал все эти драгоценности! Ненавижу! – в отчаянии воскликнул он. – Это всё ты, всё из-за тебя! – вскричал Василий, буравя бриллиант безумными глазами, словно тот был живым существом. – Не хочу тебя боле видеть! – Глызин размахнулся и бросил камень в камин. – Чтоб ты сгорел, проклятый!

Розовый камень скрылся в чёрной золе. Вскочив с кушетки и обхватив голову руками, купец начал метаться по комнате, точно разъярённый зверь.

Наконец головная боль отступила. Укорив себя за опрометчивый поступок, Василий Иванович тотчас бросился к камину и, затаив дыхание, извлёк бриллиант из золы. Тот был по-прежнему чист, прозрачен и переливчато-розов.

– Не отдам! Никому не отдам: ни жене, ни брату! Мой камень! Куда бы его только спрятать? Анастасия видела его, и теперь неизвестно, что ей в голову придёт, чего ещё они с братцем замыслят…

Глызин снова заметался по кабинету, вращая воспалёнными глазами.

– Ладно, пока в сейф положу… А потом оценщика на дом приглашу…

* * *

Анастасия Николаевна вернулась домой около полуночи. Будучи полностью поглощён находкой, Василий даже не заметил отлучки жены.

Не став будить горничную, купчиха разделась сама. Всю ночь ей снилось, что она – полуобнажённая римская матрона, – возлежит в кресле-качалке возле бассейна, усыпанного лепестками роз, и вкушает дивные плоды. Вот входит Илья, облачённый в белую тунику, расшитую золотом… Он протягивает к Анастасии руки и дарит ей… розовый бриллиант. Потом они сбрасывают с себя одежды и предаются безумной любовной страсти прямо в бассейне…

…Анастасия Николаевна, нехотя пробудившись, позвонила в колокольчик. Дверь открылась, вошла расторопная Прасковья.

– Как почивали, барыня?

Хозяйка потянулась…

– Отвратительно. Неси воды, умываться буду. Нет, постой… Появилась ли Амалия?

Прасковья почувствовала в голосе хозяйки нотки раздражения и втайне порадовалась: она и сама не жаловала француженку, считая ту уж больно возгордившейся – не чета, мол, вы все мне с моей-то голубой аристократической кровью!

– Вчерась, барыня, француженка возвернулась поздно. Привратник отворил ей, она хотела по-тихому прошмыгнуть к себе в комнатёнку, ну тут-то я её и прижучила…

Анастасия повела бровью:

– Что ж ты сказала ей?

– А так и сказала: что вы, мол, всё знаете об её гулянках, и что будет ей за то выволочка…